– В тебе я уверен, – на выдохе сказал Версетти. – Но у Гелиона мания величия. Я это сразу увидел: взгляд коршуна, оскал тигра. Будь с ним осторожнее, – он сделал паузу. – Ты думаешь, он приведёт Элиос к победе? Возможно. А может, и утопит его в крови.
– Я верю ему, – утвердительно прошептал Даймон. – Не зря его кличут «Тринадцатым божеством».
– А я верю тебе, чтоб меня балаур побрал… Через два дня мои люди будут готовы. Скажи, куда им идти.
– Интердика.
– Интердика? – удивлённо спросил Версетти.
– Она самая. С нами ещё десять тысяч воинов.
– Так… – он остановил Даймона. – С такими силами… Если мы освободим Ингисон, ты дашь приказ идти дальше? – угрюмо сощурился легат Сияния Миражей.
– Да озарит наш путь Свет Айона… – лишь грустно произнёс командующий и пошагал обратно к центру площади.
Версетти проводил его взглядом. Он знал, что Элиос в кризисе. Не могло просто так найтись десять тысяч человек, тем более сразу после кровопролитных осад, где погибли сотни бравых воинов.
«Всеобщая мобилизация? – прокручивал у себя в голове Даэв. – Гелион собирает силы со всех уголков Элиоса. Если он ошибётся в своих расчётах, некому будет охранять людей. Не может всё быть так просто… – не унимался он. – Почему Асмодея не может собрать тридцать тысяч аканов? Им же это, как раз плюнуть. А может, она уже собрала? И ждёт, когда мы совершим глупость? Надеюсь, Аскалон понимает, какова цена оплошности…»
Версетти был давним другом Даймона. Они почти пятьдесят лет руководили двумя самыми известными легионами Ингисона. Даэвы стояли спина к спине во многих сражениях. Сияние Миражей и Кинжал Безмолвия гордо несли службу на страже крепости Иллюзий, пока не случилось то, что изменило расклад вещей. Версетти не потерял всех своих людей в отличие от Даймона. Он смог восстановить легион, не пожертвовав при этом славой. После приказа Фаметеса Сияние Миражей было отправлено в Бездну. Воинам, привыкшим к условиям земель балауров, пришлось заново учиться выживать в суровом, наполненном Эфиром пространстве Бездны. Любой бы на месте Версетти послал к балауру военачальника Элизиума за подобное неуважение к героям Элиоса. Но Даэв был не таким. Он спокойно принял приказ и немедленно его исполнил. Легат никогда не смел перечить высшим по рангу, всегда вёл себя достойно, как и подобает бессмертному. Он был молчалив и доверял только тем, кто не подвёл его в битве ни разу. То есть, своим легионерам и Даймону. Последний же, наоборот, обладал всеми качествами, присущими элийскому Перерождённому: болтливостью, излишней напускной услужливостью, тягой к сплетням… Порой Даэвы вели себя, как старухи, сидящие во дворике своих домов и перемывающие кости всем прохожим. Как поговаривали они сами: старость – не радость.
Из орудий Даймон предпочитал алебарды, Версетти же – длинные дубинки, напоминающие посохи, которые ему делали на заказ в Храме Мастерства Элизиума. В кругах легионеров поговаривали, что глава Сияния Миражей одинаково прекрасно владел как оружием, так и магией. Вживую же увидеть его навыки чародейства удалось немногим, но они уверяли, что Версетти мог дать фору любому Даэву-волшебнику.
Даймон вошёл в казарму своего легиона. Как всегда, отдыхающие бойцы быстро поднялись с кроватей и выстроились шеренгами вдоль коек, чтобы встретить легата. Длинное тёмное помещение залилось звенящей тишиной, когда воины были готовы.
Разговор обещал быть неприятным: отдохнуть как следует бойцам не светило. Вместо этого – новое задание. Да ещё и в Балаурии, где Щит Неджакана никогда не бывал. После того, как Даймон возглавил легион, череда походов не прекращалась. Но надо было понимать, что это – лишь неудачное стечение обстоятельств. Из рекрутской академии, привязанной к Храму Легионов, состав постоянно пополнялся новыми воинами. Это было необходимо, ведь ни одно сражение не проходило без жертв. Даймон был против подобных «зелёных стручков», как он называл новичков, но сейчас руководил всем Гелион, который имел серьёзный авторитет для Даэва. Правда, в свете последних событий связь с Элизиумом прервалась, отчего рекрутов временно не набирали. Это не могло не вызвать одобрение со стороны легата Щита Неджакана, особенно накануне столь ответственного похода.
Даймон шагал вперёд-назад вдоль рядов коек и произносил речь. В ней, как всегда, говорилось о доблести, святости их действий и необходимости искоренить зло, под которым подразумевались асмодиане и балауры. Воины слушали молча. Грамотные слова легата, точно подобранные его опытным умом, подбадривали бойцов. На это Даэв и рассчитывал.
«Настрой и высокий боевой дух – одни из главных двигателей победы», – так он считал.
Когда бессмертный окончил свой монолог, казарму взорвал громкий одобрительный крик: «Ура!»
– Слава Элиосу! Слава Айону! – звучало, как побуждение к действию.
По команде «разойтись» легионеры вернулись к своим делам. У них было двое суток для подготовки к отчаянному походу в незнакомые земли. Даймон гордо пошагал к выходу. Проходя мимо койки Дариуса ан Боуэна, он бросил ему:
– Молодец. Отлично держался, – и пошёл дальше.
