Сапоги не на шутку увязли. Кое-как он смог выбраться из паутины на твёрдую поверхность. Сбросив крылья и убедившись, что они догорели, элиец пошагал дальше пешком.
– Эфира всё меньше и меньше… – приговаривал он, чувствуя, что с каждым шагом становится слабее. – Кто же его здесь жрёт?..
Аккуратно ступая по извилистой тропе, Даймон вдруг услышал, что над его головой что-то зашевелилось. Он медленно поднял взгляд и искривил лицо в злобном оскале, доставая из-за спины родную алебарду, с которой он даже ночью не расставался.
– Ну, здравствуй… – сказал воин полутораметровому чудищу о восьми лапах, быстро спускавшемуся по своей паутине на землю. Существо приземлилось и повернулось мордой к Даэву. Шесть маленьких глаз угольного цвета уставились на человека. Всё тело паука было покрыто чем-то типа шерсти – неприятными на ощупь твёрдыми волосками иссиня-чёрного оттенка. Большая пасть, похожая, скорее, на острые кусачки, занимала почти всю голову животного. Она широко раскрылась, и оттуда обильно полилась вязкая слюна.
– Рано радуешься, – проговорил бессмертный, выставив перед собой алебарду. – Как кстати, что я прихватил это.
Бой завязался в одно мгновение. Паук противно завизжал и ринулся на Даэва. Тот ловко уклонился от атаки и с размаху вонзил край лезвия своего двуручного топора в брюхо твари. От такого удара паук пошатнулся и чуть было не рухнул, но удержался на своих восьми тонких и длинных лапах. Визг усилился, ушам было неприятно слышать эти истошные звуки. Даймон рывком вытащил орудие из тела паука и замахнулся для удара, но тут в его грудь прилетел комок вязкой паутины, окутав его движения, словно сеть. Воин выронил алебарду и упал на колени. Отодрать от себя эту субстанцию было очень сложно – она будто приклеилась к нему. Существо довольно гаркнуло, словно не обращая внимания на рану, стало медленно ходить вокруг жертвы и закручивать его в паутину – «мумифицировать». Даэв дёргался внутри липкой сети, но выбраться не представлялось возможности. Вскоре тело бессмертного командующего элийской армией превратилось в серый неподвижный кокон. Паук поднялся на две задние лапы, а остальными начал катить добычу к своему логову на склоне скалы. Прилепив к жертве пару нитей паутины, существо подвесило её в нескольких метрах от земли и оставило там разлагаться, а само направилось в тоннель залечивать полученную в бою рану.
В паутине были поры, что позволяли добыче дышать, но с каждой минутой оболочка становилась всё твёрже, пока вовсе не каменела. Внутри такого гроба жертва умирала от голода, а через несколько недель к ней возвращался паук, чтобы отведать припасенное лакомство.
– Вот же балаурский рог! Угораздило! – корил себя Даймон, чувствуя, что кокон почти окаменел. – Весь поход насмарку! Мать балаурскую! Проклятье! Надо же было в одиночку пойти! Идиот!
Конечно, судьба обычных жертв Даэву не грозила. Как только он умрёт, тело рассыпется в песок, а его бессмертная душа отправится на кибелиск, чтобы вернуть мужчину к жизни. Но Эфира в ущелье было очень мало, а, значит, дорога к статуе воскрешения, займёт кучу времени, которого нет.
Зов в сердце воина не угасал. Сила до сих пор звала его вглубь лабиринта, и, кажется, сейчас Даймон начал понимать, что это.
– Не балаур – аура Эфирная… – рассуждал командующий, закованный в каменный гроб. – Не асмодианин. Это что-то знакомое… Может, элиец? Но почему я так реагирую на это? Неужто…
Воин не успел договорить, как почуял, что кокон падает на землю. Он рухнул вниз, Даэв снова выругался, не понимая, что происходит. Но лезвие посоха, вонзившееся в окаменелую паутину, расставила все точки над «и». Несколько мощных ударов хватило для того, чтобы разбить клетку на куски, словно фарфоровую вазу.
Даймон выплюнул остатки паутины изо рта, кашлянул от поднявшейся серой пыли и с напускным упрёком промолвил спасителю:
– Что ж ты так долго, дракан тебя дери?
Версетти улыбнулся и собирался было дать оплеуху незадачливому командующему, да сдержался.
– Хотел подольше понаблюдать, как ты мучаешься, – он рассмеялся. – Забавное зрелище.
– Сейчас я тебе! – пригрозил Даймон, но обнаружил, что за спиной нет привычного оружия.
– Держи, – Версетти протянул ему алебарду. – Валялась на дороге в тридцати метрах отсюда. По ней тебя и нашёл.
Командующий вздохнул и прицепил топор на обычное место.
– Я, конечно, многого ожидал, – начал легат Сияния Миражей. – Но ты всё-таки кретин… Одному по тоннелю гулять… Суицидник, дракан мне в зад!
– Не желай, а то сбудется… Меня что-то зовёт туда, внутрь, – нахмурился Даймон и кивнул головой в сторону от лагеря.
– Эфирная ловушка? – серьёзно спросил Версетти. Он прекрасно знал, что с такими штуками не шутят. Шестое чувство Даэва не может подвести. Оно всегда предупреждает о чём-то важном.
– Вряд ли… Чутьё говорит, что оно на юге…
– Оно?
– Да, оно… Не знаю, что именно, но что-то… родное.
– Хм, – задумался Версетти. – Нашей плоти?
– Определённо, – уверенно произнёс Даймон. – Не асм, не балаур. Почему мне кажется, что это…
– Белатрисс? – перебил его воин. – Думаешь, это она зовёт тебя?
