Даэв распутал скользкие корни, обвившие мраморные надгробия, убрал пятна из мха и стёр перчаткой жёлтую пыльцу с надписи на одной из них. Прочтя её, его глаза исказились в скорби и печали, а ноги пошатнулись. Асмодианин рухнул на колени и тяжело задышал, положив одну руку на надгробие.
Эви подбежала к нему, присела рядом и вслух прочитала надпись на плите:
– Истрат Святой-из-Фоэты… Это… Это же твой отец… – она помнила рассказы Териана о его детстве. Да и девушка не могла ошибиться – вид Даэва был потерян, словно он только что похоронил своих родных, а не столетия назад.
– А рядом… – элийка протёрла надпись на втором камне. – Мирен Святая-из-Фоэты. О, Айон… – она обняла Териана и погладила его по щеке.
Несколько минут продлилось молчание, нарушаемое только громким дыханием асмодианина. Потом он поднялся, оправился и заговорил, глядя на древний мрамор:
– Раньше фамилий не было. Называли людей по профессии и месту рождения… Будь я жрецом, меня бы звали Териан Святой-из-Фоэты. А так я просто Териан. Или Лекас. Называй, как хочешь… У Даэвов нет фамилий. Есть только имя смертного и имя Перерождённого.
– Мне нравится имя Териан… – Эви взяла асмодианина за руку и заглянула в глаза.
Он улыбнулся и продолжил:
– Надпись на элийском… Ваш язык почти не изменился от того, что был до Катаклизма. Поэтому я легко вас понимаю и могу говорить, словно всю жизнь прожил в Элиосе. Только к этому дурацкому «расефиэль» никак привыкнуть не могу… – он сморщился и вздохнул. – Раньше так не говорили.
Эви понимающе кивнула и нежно погладила Даэва по плечу.
– А что там? – она показала на маленькую строчку у самого основания плиты.
Асмодианин наклонился, стер с неё пыль и прочитал:
– «Мать бессмертного защитника Лекаса-Териана», – он улыбнулся. – Хм-м, не знал, что здесь тоже это пишут.
– А здесь написано: «Отец бессмертного защитника Лекаса-Териана», – прочла элийка на соседней плите.
– Да… Я так и не смог с вами проститься…
– Смотри, – Эви отбежала чуть в сторону. – Здесь ещё одна могила. Чья, интересно… – она удивлённо посмотрела на Териана.
Даэв подошёл к ней и протёр табличку. Прочтя имя про себя, он покачал головой, а его взгляд мгновенно погрустнел.
– О, Айон… Сиара…
– Кто?.. Это… – девушка задумалась, кем она могла приходиться Териану. – Твоя жена?
– Нет, – покачал головой Даэв. – Вовсе нет…
– Я помню, ты рассказывал о ней. Но что случилось потом, я не знаю… – она смущённо спрятала взгляд.
– Да ничего не случилось… – промолвил асмодианин. – Мы были вместе, пока я учился в Санктуме. Потом началась война за Теобомос. Я оставил её на острове, обещал, что вернусь… Но не вернулся… – он тяжело вздохнул. – После поражения в Теобомосе, почти все легионы людей согнали в Эйрон, где сейчас Элтенен и Интердика. Бритра поработил местных жителей и обратил их в нежить, а… мы сражались с ним. Я помню, как разрушился купол, что отделял земли людей от владений балауров… Служители Вечности успели его восстановить, но драканы поняли, что барьер больше не неприступен, – Даэв подержал паузу и продолжил. – После событий в Эйроне мне, как центуриону, даровали бессмертие. Людям нужны были Даэвы, поэтому Служители не скупились на это. Перерождали почти каждого, кто мог держать в руках оружие, пока обычных людей не осталось совсем мало… Это было за три года до Катаклизма. Но мы уже тогда понимали, что катастрофы не избежать… Я вернулся в Санктум уже с крыльями. Сиара увидела меня и заметила светящиеся глаза. В тот момент я прочёл в её взгляде разочарование… Она сказала мне, что я сделал свой выбор… и ушла. Больше я её не видел.
Эви выслушала Даэва и тоже загрустила от этой истории. Спустя какое-то время она спросила его:
– Ты любил её?..
Териан почти сразу ответил:
– Да.
– А после неё?
– Никого, – он вздохнул и покачал головой. – После Катаклизма стояла задача выжить, а не заводить любовь. А когда всё вроде бы устаканилось, началась война с Элиосом. Потом появились и балауры – всё завертелось, и я забыл, что бывают чувства…
– А сейчас?.. – девушка внимательно посмотрела в глаза асмодианину но, кажется, боялась его ответа. Ведь она знала, что любит его, а если он… то тогда… она не знала, что делать.
– Во мне просыпается что-то. Что-то тёплое. Но заслуживаю ли я этого? – Даэв сощурился и посмотрел вдаль. – Мне слишком много лет, Эви…
Элийка боялась этих слов. Внутри неё разрослось волнение. Ему слишком много лет… К чему он сказал это? На что намекнул? Но следующие слова расставили всё по своим местам:
