«Хорошее начало», – подумал он.
– Не в обиду будет сказано, но стратег из Сакмис никакой… – командующий показательно вздохнул и замотал головой.
– Да, но несмотря ни на что, она почти взяла крепость, – Гелион пристально посмотрел в глаза мужчине. Даймону стало это неприятно, и он отвёл взгляд в сторону. – Пока ты не увёл легионы от ворот. Безо всякой лжи скажи мне: ты что, собираешься совершить курорт в Эфирный поток? Только с билетом в один конец. Других адекватных причин мне не пришло в голову.
Даймон нахмурился. Он чувствовал, что Гелион еле сдерживается и вот-вот взорвётся. Нетерпимый к неподчинению и глупостям, военачальник легко теряет рассудок, когда его что-то не устраивает.
– Я решил поберечь людей, – монотонно промолвил командующий. – После встречи с Дерадиконом нам пришлось несладко. Сложив плюсы и минусы, я отказался от дальнейшей атаки.
Аскалон ударил ладонью по каменному подлокотнику и закрыл рукой глаза.
– Айон, какая глупость… – едва слышно прошептал он и буквально заорал следом. – Да как можно отступить, когда вся крепость уже захвачена?! Арсеналы были наши, мы дошли до штаба! До штаба, отродье ты балаурское! Каким кретином надо быть, чтобы не довести дело до конца, будучи в численном преимуществе?! Асмодиане там пальцем не повертели около виска, когда увидели, что ты творишь, полено безмозглое?
Даймон даже не шелохнулся. Он молча выслушал крики военачальника и как ни в чём не бывало ответил ему спокойным, непринуждёнными тоном:
– Нет, они, как и мы, устали от долгого сражения. Дредноут был в полном боекомплекте…
– О, ну так обнял бы своих асмодианских друзей, пожалел бы, поплакался в плечо, – перебил его Гелион. – Мне до балаура, устали они или нет; ты должен был захватить крепость! Я дал Сакмис чёткий приказ: никому пощады не давать. Какого ящера ты вообще туда припёрся? Твоим легионом руководила лично она.
– Не мог устоять, знаете ли, – саркастически ухмыльнулся Даймон, чем ещё сильнее разозлил военачальника. – Драки притягивают Даэвов, как магнит.
– Молчать! – Гелион снова ударил ладонью по подлокотнику. – Есть глупости, которые можно простить… – мужчина стиснул зубы и начал буквально шипеть. – А есть то, что простить нельзя… Я потерял больше четырёх сотен бойцов! И не просто бойцов, а опытных легионеров и центурионов лучших легионов Элиоса! И всё зря, Даймон? Ни крепость не взяли, ни зверей серозадых не перебили, ничего!
– Отбили атаку Дерадикона с боекомплектом, – низким голосом проговорил командующий. – Общими силами. Это намного важнее.
– А какая мне выгода с этого? Может, пойти похвастаться этим великим достижением перед родственниками погибших? Они уж точно оценят…
Даймон опустил взгляд. Он знал, что все аргументы рассыпаются в прах перед очевидной бесполезностью его поступка. Но план Териана Лекаса заинтересовал Даэва, и, как бы цинично это звучало, его выполнение могло стоить сотен человеческих жизней. Даже тысяч. Хотя шансы на успех были малы, Даймон хотел сделать всё, что от него зависело. И выслушать поток ругательств из уст Гелиона было первым испытанием.
– Что же Вы сделаете? – проглотив все предыдущие слова, спросил командующий.
Гелион хмыкнул. Он молча подумал несколько секунд, и, вернув ледяное лицо, промолвил:
– Если меня окружают люди, которые не разделяют моих взглядов, значит, я плохой полководец. Если я не смог добиться цели, при этом потратив средства, значит, я плохой стратег. Если я не смог заставить меня уважать, значит, я плохой правитель. Если я оставлю это без внимания, значит, я плохой человек… – Аскалон напряг скулы и сощурился. – Отныне ты снова офицер пятого ранга. И да, Даймон, – добавил он. – Щит Неджакана больше не твой легион.
Даймон был шокирован последними словами лидера. Он ожидал, что потеряет уважаемое звание командующего. Да, честно говоря, ему было на это плевать. Но лишение легатства очень задело мужчину.
– Прошу прощения, но каким образом мой поступок соотносится с руководством легионом?
– Самым прямым. Главой лучшего легиона Арэшурата должен быть человек, который верен мне и моим приказам. А приказы ты не выполняешь. Своевольство я не выношу, поэтому катись прочь отсюда, пока я не велел развоплотить тебя к балауровой матери.
Даймону сказать было больше нечего. Да и что тут скажешь, если слова военачальника были ясны, как день? Мужчина сделал кивок и молча пошагал к дверям зала, громко стуча начищенными металлическими сапогами. Захлопнув за собой дверь, воин замер в коридоре, сжал кулаки и уставился в пол.
