– Ночь нынче дивная, – замечает Рэйвен. – И тихая, что удивительно. Наверное, впервые за три месяца. Как считаешь? – он, приподняв бровь, оборачивается на спутника.
Увидев на себе взгляд Даэва, юноша опускает голову и робко отвечает:
– Наверное.
– Что ж, вчера все мы пережили странную и ужасную напасть. Что ты об этом думаешь?
Вопросы командующего кажутся юному воину странными, но он не может молчать, когда к нему обращается Даэв.
– Это было очень… Сердце сжимается, когда вспоминаю, что мы сделали с ними.
– У настоящего воина не должно быть сердца, – продолжает бессмертный. – Так нам велел лорд Неджакан. Но леди Ариэль лишь посмеялась над его словами, сказав, что без сердца невозможно совершать великие дела.
Слегка дрожащая гладь широкой реки, разделяющей город на две части, играет в свете Башни Вечности. Отсюда её подножия не видать, но величественный ствол её озаряет тусклыми холодными лучами все уголки Атреи.
– Я к чему этот разговор завёл, – тон Даэва становится серьёзнее. – Ты же был знаком с юношей по имени Лекас, да?
Териан замирает. Перед глазами вновь мелькает то мгновение, когда они вдвоём скользили по льдине, а потом…
– Не молчи. Знаю, что был. Адайос, начальник Санктума, рассказал. Я тоже знал того юнца. Правда ещё совсем маленьким. Когда в Теобомосе…
– Я слышал от него, – перебивает бессмертного Териан.
Рэйвен вдруг останавливается и удивлённо смотрит на молодого человека. Перебивать Даэва, да ещё своего командующего, было гранью неуважения. Но юноша не хотел обидеть бессмертного. Просто он не желал вспоминать то, что так хотел забыть.
Рэйвен молча продолжает шаг, сложив руки за спиной.
– Ты был его лучшим другом. Мне очень жаль, что так произошло. Честно, жаль. Я знаю, что перед лицами людей Даэвы должны быть черствы и безжалостны. Это правильно. Но я тоже чувствую скорбь, когда вижу, как сотни и тысячи жизней уходят в Эфир из-за проклятых балауров.
Слышать от Рэйвена такое было странно. Все недолюбливали этого Даэва из-за высокомерности и отсутствия жалости и милосердия к своих воинам и людям вообще. Он называл их смертными крысами и мясом для жарки, ухмылялся над гибелью мирных жителей. Даже детей и женщин.
Териан ничего не отвечает. Он молча смотрит на брусчатку, из которой была выложена мостовая, и крутит в голове своё прошлое: начиная от начала учёбы в Санктуме и заканчивая вчерашним днём.
– Твой легат говорил, что ты отчаянно сражаешься. Отчего так? Не боишься смерти? Или тебе уже нечего терять?
Юноша не понимает, отчего Рэйвен уделяет столько внимания его персоне, ведь он никогда не общался с обычными легионерами. Что он задумал?
– У меня есть родные в Фоэте, – говорит Териан, не поднимая глаз с брусчатки. – Не знаю, почему, но мне хочется бежать вперёд в сражения. Наверное, это глупо. Глупо желать, чтобы почти тысячелетняя война окончилась.
– Она кончится, – кажется, Даэв ехидно улыбается. – Очень скоро… Ты не ответил мне.
– Прошу прощения, – виновато произносит юноша. – Мне есть, что терять, но я не боюсь смерти.
– Не боятся смерти только безумцы или бессмертные.
– Возможно, я безумец… – Териан напрягает скулы, ожидая услышать острый ответ от командующего. Но вместо этого Даэв говорит совсем другое.
– Мы с твоим легатом побеседовали. Мне очень нужна ещё одна центурия, и я, как ты знаешь, всегда лично набираю воинов в свои отряды.
Териан, наконец, поднимает глаза.
– Но ведь Ваш легион полностью состоит из Даэвов, – удивлённо говорит он.
– Не глупи. Ты прекрасно понял, что я тебе предлагаю.
Юноша устремляет взгляд на Башню Вечности. Почему-то он вспоминает родителей, друзей из академии и Сиару, его возлюбленную, к которой он так давно обещал вернуться.
– Чего ты молчишь? – вернув грозность в голос, спрашивает Рэйвен.
– Почему я? Неужели центурионы…
– Я уже сказал, что мне нужна ещё центурия. Значит, придётся набрать тридцать Даэвов. С леди Сиэль я поговорил – она не против новых Перерождений. В битвах с балаурами крылатые бессмертные воины намного лучше смертных крыс. Тем более как она может отказать мне?..
Териан вновь узнаёт в своём командующем прежнего Рэйвена. Всё-таки он действительно тот лицемерный ублюдок, каким его все считают. И всякие разговоры о скорби и жалости – лишь отвлечение внимания.
Юноша не желал становиться Даэвом. Он хотел, чтобы война как можно скорее закончилась, а потом вернуться к Сиаре и родителям. Из-за этой жажды он и бросался в бой с такой яростью. Видимо, это и заметил его легат, а потом передал Рэйвену. Что уж тут говорить, он бы проигнорировал его слова, как и всегда, если б не узнал, что Териан был знаком с Лекасом. Получается, Рэйвен не узнал бы о Териане, если б не Лекас.
Почему командующий привязался к Лекасу за время их недолгого путешествия – так и осталось загадкой. Наверное, потому что мальчиком движила месть и он клялся вернуться в Теобомос и перебить там всех ящеров, а Рэйвену это понравилось. Он обожал самоотверженность и агонию в сердце, это факт.
