– В Щите Неджакана, как и в Пепельных Облаках легионеры делятся на две касты: либо бессмертные, либо фанатики, готовые поскорее отдать свои жизни во славу Элиоса. Ты не похож на фанатика, Дариус ан Боуэн. Что же ты делаешь в Бездне? – вопрос звучал странно, словно Фаранис спрашивает не юношу, а сам себя.
– Как и все, ищу славы и признания… – Дариус произнёс ответ с суровым видом, напрягши лицо и стиснув зубы.
– Ты их найдёшь, если не станешь покойником раньше, – протараторил военачальник и как ни в чём не бывало продолжил. – Аскалон возьмёт тебя. Центурионство я выпросить не смогу, станешь обычным рядовым легионером. Если будешь трудиться, легат тебя повысит.
– Благодарю, господин Фаранис, – Дариус сделал кивок, но лицо не смягчил. Ему не нравился равнодушный тон элийского командира Арэшурата. – Я, по праву сказать, не ожидал, что у меня будет встреча с Вами, я…
Мужчина снова перебил юного офицера:
– Аскалон сейчас вместе с легионом в Западной Сиэли. Я бы не стал лично проводить беседу с новым легионером, если бы твой отец не был моим хорошим другом. Ты сможешь присоединиться к товарищам через десять дней, когда они вернутся с дежурства. А сейчас иди на склад получать форму, доспехи и оружие. Про свои старые латы можешь забыть – здесь у нас действительно серьёзная экипировка.
«Но почему-то воины всё равно умирают…» – невольно подумал Дариус и сказал:
– Благодарю, но я бы хотел присоединиться к легиону как можно скорее. Я готов лететь на Западное Крыло прямо сейчас.
– Похвально, но ты туда не доберёшься. Привратник – в лазарете, а корабли летают точно по расписанию. Ближайший – через два дня. После склада пойдёшь к Крисаору – он тебе расскажет, как вести себя в Бездне.
Дариус не мог противиться приказу военачальника, поэтому протяжно кивнул, встал со стула, отдал честь высшему чину и направился к выходу из зала. Фаранис проводил его взглядом, но остался внутри. Военачальнику нужно было кое над чем поразмыслить в одиночестве.
Склад припасов находился на другом конце Цитадели. Естественно, им руководили шиго. Круглая площадь, отданная под складские нужды, была полностью заставлена ящиками и мешками. Как в таком количестве разного рода упаковок можно разобраться – только шиго известно. Дариус подошёл к мохнатому заведующему складом и сказал, что ему нужна экипировка Щита Неджакана. Для убедительности он добавил, что это личный приказ Фараниса. Разумный зверёк докапываться не стал, кто такой и откуда, а вежливо попросил подождать и через две минуты принёс здоровый ящик.
– Здесь латные доспехи, обувь и подкладка, нян-нян.
– Как Вы узнали, что я ношу латы, а не кольчугу? – с недоумённой улыбкой на лице спросил офицер.
– Я видел много воинов, кярун. Отличить вас могу на раз, нян-нян, – голос шиго был строгим, даже немного обиженным.
Дариус не стал спорить, а молча взвалил на себя ящик, который был очень тяжёлым вдобавок. Отойдя на пару шагов, он вспомнил, что забыл самое главное.
– Эх, балаурский рог! Простите, а алебарду легионовскую мне можно получить?
Зверёк обернулся и протянул:
– Одну минуту, кярун.
Минуту пришлось ждать долго. Тем более время тянется медленней, когда у вас в руках огромный тяжёлый ящик. Шиго, не торопясь, поднёс элийцу длинное орудие, упакованное в бумагу. Маленький зверь не мог достать до юноши, что бы водрузить на ящик ещё и алебарду, поэтому Дариусу пришлось сначала наклониться, что вышло, надо сказать, довольно непросто.
С горем пополам, офицер добрался до здания Цитадели. В приёмной он и решил распаковать всё. Сначала воин принялся за орудие. Развернув бумагу, Дариус невольно улыбнулся. Сталь была закалена таким образом, что часть лезвия была чёрной, часть – белой. Такой способ обработки металла был очень трудоёмким и искусным. В составе сплава опытный глаз юноши обнаружил дрениум – прочный металл, считавшийся самым лучшим при производстве лат и оружия. Он не трескается, не ломается, плохо гнётся и не ржавеет – идеально для сражений. Минус всего один – он очень тяжёлый. Вещь, изготовленная из дрениума, при ярком свете немного отливает голубым – это, так сказать, его отличительный знак. Алебарда и впрямь была довольно увесистой. Непривычно. Лезвие было широким, больше чем у секиры в несколько раз.
«Таким топором только рубить надо», – подумал воин. Древко было толстым, рукоять отделана нескользящей кожей. Противоположный лезвию конец орудия также венчался топором, только меньшего размера. Он скорее напоминал наконечник копья, и колоть им, видимо, было весьма удобно.
