— А это чутье женское подсказывает, что там можно чего дельное отыскать.
— Неприятности на твою голову.
— А где смотреть предлагаешь? Нас ведь скоро из дворца выгонят.
— Не так скоро, завтра будет вступление в должность новой фаворитки, а до этой церемонии гостей не прогонят. Где поселились, там на ночь и останемся.
— Так может сейчас пойти, пока все здесь пиром заняты?
— А если впустую и нет ничего в тех покоях? Мужчины важное в кабинетах, а не по спальням прячут.
— Вот везде и надо смотреть. Вы с Тальраиром до кабинета доберитесь, а я в спальню. Ежели на его дверях кто стоит, я фавориткой прикинусь, спокойно войду. А вы на пару с охраной кабинета разберетесь. Ну как? Поживее думайте, действовать пора, а то на пир уж кличут.
— Дельная мысль, — Тальраир высказался.
— С ней любая дельная мысль в катастрофу обращается, — качнул на меня головой диор.
— И все я виновата, тебе покоя не даю, — зыркнула на него погневливей.
— Не даешь, — усмехнулся странно, а Тальраир меня с ответа сбил.
— Не время на пререкания силы тратить, Эртен, — эльф молвил, — ночью шататься по дворцу опаснее, чем в разгар пира ускользнуть. С личиной Миру никто не распознает. Ты кстати сама как, слабость или головокружение чувствуешь?
— Как обращаюсь, так и начинаю чувствовать, но не такая еще слабость, чтобы в глазах мутилось. А пока время не вышло, говорите, в какую сторону покои его, чай не зря днем по дворцу шныряли?
Кралась я по коридору так старательно, что и вдохнуть и выдохнуть боялась. Позади шум стихал постепенно, а мы с путниками расстались на прошлом повороте изгибистого коридора. Отчего он длинный такой, этот коридор? Идешь, идешь, никак не дойдешь.
Застыла в очередной раз, прислушиваясь. Ан нет, показалось. Тихо впереди. Выглянула из-за угла с осторожностью, а у покоев никого не обнаружила. Сама страху на себя нагнала, даже пробиралась по дворцу в привычном теле, боялась, что иначе ничего не услышу. Коленки все подрагивали, то ли из-за времени, что личину неродную держала, то ли вовсе из-за боязни. Но ни охраны тебе человеческой, ни псов страшенных вокруг не обнаружилось. Хочешь входи к королю в гости, хочешь, выходи из гостей. То ли правда бесстрашный такой, во дворце своем ничего не опасается, то ли все, кто близко подходят, без чувств на коленки к нему валятся. Грех жаловаться, если пустота эта вокруг только на руку.
Выкралась из-за угла и на цыпочках к его опочивальне приблизилась. Приложила ухо к двери, послушала, нет никого. Ведь и прежде убедилась, что на пиру он устроился, во главе стола с обеими фаворитками по бокам, но кто его знает? Вдруг скучно станет, затоскует, захочет на кроватку прилечь раньше срока. А может с обеими разом захочет? С той попрощаться, с этой познакомиться? А тут я — третьей не возьмете? Мне ж тогда и обличья на выбор не останется кроме своего.
За ручку подергала, поддалась ручка, спокойно повернулась, дверь предо мной раскрывая. Все ж не боится король местный татей на руку нечистых. И отчего не боится? Вот не дает вопрос этот покоя и нисколечко мне тишина и благодать вокруг не нравятся.
Скользнула в комнату чужую, дверь быстро прикрыла за спиной. Огляделась вокруг, на сени похоже. Те самые, что при справной избе, чтоб было где гостей привечать. Сделала еще несколько шажочков крошечных, даже ногу боясь поставить, только на цыпочках шагала, выглянула в другую комнату, вот она — спальня.
Только что это за покои такие королевские? Остановилась посередине, руки в бока уперла, оглядела все взглядом недовольным. Это что? Где колонны серебряные, мебель из золота чистого, где каменья драгоценные искрящиеся, да хотя бы стены хрустальные? Это отчего в гостевых опочивальнях все янтарем светится, а здесь обычное и мебель вовсе деревянная? Не ошиблись диор то с эльфом? Нет, не могли, не дети ж несмышленые, чтобы комнаты перепутать. И все-таки странный этот король. Нам всем такую красоту, а себе что? Точно челядь живет.
Обвела еще раз комнату взглядом: стены бумагой какой-то обклеены, светло-зеленой с узором золотистым, потрогала, а на ощупь как шелк. Кровать не шибко широкая в нише прячется, сверху бархатные шторы до пола свисают, пара креслиц, тем же бархатом обитых, столик круглый со свечами зажженными и перчатка кожаная, посредине брошенная. На стене картина и что-то диковинное на ней изображено. Хотела рассмотреть, даже за штору бархатную заступила, когда приметила в углу еще что-то, тканью накрытое. Ухватилась за конец, приподняла, а потом и вовсе стянула.
