Отступила я от этого гостеприимного подальше и огляделась: в роще мы стояли, вокруг деревья высокие, тонкие, к небу тянутся, зеленью крон шепчут в порывах ветра, а дорожка из камней белоснежных вниз бежит. Дальше расступается лесное царство радушно, а шелковая травка точно наряд бархатный стелется по пригорку и ниже, в ровной залитой яркими лучами долине. Реку видно, как изгибается среди холмов, сверкает золотыми бликами и блестящим кольцом опоясывает остров, а на нем возвышается дом белоснежный, словно сказочный замок, за которым река разливается в озеро широкое.
— Дворец королевский! — воскликнула, не смея глаз оторвать от такой красоты.
— Нет. Это мой дом, Мира, — ответил, а сам ладонь протянул.
Смотрит серьезно, и от взгляда пристального все в душе сжимается, перекручивается, а мир кругом вверх ногами переворачивается. И серебро это плавленое в глазах так и разливается, все собой заполняет. Воздух вокруг легкий, прозрачный, а не дышится им, солнце ласковое, жарой не опаляет, а в горле сухо становится.
Не подала руки, сжала разом вспотевшие ладони и кивнула ему — веди. Повернул, ступил на дорожку и пошел впереди, а я медленно следом побрела и вместо того, чтобы под ноги глядеть, смотрела, как ветерок забавляется с рубашкой белой: то натянет на мышцах крепких, очертит плечи и спину широкую, то рванет, раздует тонкую ткань. Или же в волосах червленых запутается, смешает, а после растреплет. Блики солнечные тут же к игре подключаются, начинают по шелковым прядям плясать. Глаза прикроешь и вспомнишь, как при первой встрече удивилась, что в жизни таких мужей не встречала, чтобы глаза точно серебро плавленое, а волосы будто червленое. Еще и красивым его назвала, от событий безумных голову потерявши. Но ежели по сердцу молвить, он и был таковым. Отважной красотой небеса диора наделили и чуточку суровой, ибо не проскальзывало в его облике ничего мягкого да ласкового.
Однако ж обожглась уже однажды о красоту мужскую, хотя Лика и рядом с черноволосым не поставишь. Но не в положении ведь дело, не в звании, не в происхождении, и даже не в том, что светлоглазый и светловолосый жених мой неудавшийся так на диора внешне не походил. То лишь важно, что больно легко женские сердца перед натиском таких вот мужей трепещут. Лик у нас первый парень на деревне был, а этот… этот, чай, первый в королевстве.
Ох ты ж небеса пресветлые! Под ноги глядеть надо, когда с пригорка шагаешь. Споткнулась на ровном месте и полетела носом навстречу гладким и твердым камушкам, и не долетела-то всего ничего, вовремя подхватило силой знакомой, а после еще вверх потянуло, на ноги поставило.
— Долго ты впечатлялась, — диор усмехнулся, а сам пальцы почти незаметно растер, не иначе силой пользоваться пока тоже непросто. Энергию тратил, а сам медленнее восстанавливался и от боли избавлялся.
— Чему это впечатлялась? — не смогла я в толк взять.
— Грандиозности пейзажа, — обвел рукой красотищу свою, будто на ладони перед нами раскинувшуюся.
Промолчала я о том, что не про окрестности думала, а когда взгляд его забавляющийся поймала, поняла, насмехается снова. Ну точно былой диор возвращается, а я почти перепугалась, не подменили ли.
— Чего ж я буду природой любоваться, когда муж такой доблестный впереди шагает. На тебя засмотрелась, ноженьки и подкосились бедные.
Думала ответствует как прежде, посмеется и только, а он, бессовестный, вместо того меня в краску вогнал:
— Теперь ты вперед ступай, — велел.
— Чего это?
— Мой черед любоваться.
— Вам нужно еще что-то, госпожа, — обратилась ко мне ладная русоволосая девка, чуть не до пола поклонившись.
— Ничего мне не надобно, — а коли и надо, сама что ли не справлюсь? Подослал ведь диор служанку с платьем, а девка настырная оказалась и мало того, что меня в ванную мраморную утянула и не отстала, пока не вымыла, так после ещё волосы взялась укладывать, и не в косу простую, а в такую прическу замысловатую, которую я только по эльфийским воспоминаниям и знала. Теперь вот стояла я вся благоухающая, причесаная и в платье красивенном, а вечером ужин ожидался со всей семьей диорской.
— Господин велел по всем вопросам прямо к нему идти, его комната рядом с вашей, как раз напротив.
Я кивнула, а девка наконец ушла. Ну а мне что теперь делать? Оглядела серебристую красоту на себе, платьем называемую, невесомую, легкую, как паутинка, все тело до талии перчаткой обтянувшее, а ниже складками мягкими до самого пола струящееся. Сесть в таком страшно, а вдруг порву. Решила прямиком к диору идти, спрашивать, чего мне делать-то теперь.
Вышла в коридор, в дверь напротив постучала, не подумав, что не одна я тут себя в порядок привожу. Диор тоже явно слугу, а не меня ожидал, уж больно тон его приказным показался.
— Входи!
