Я сидела за на шершавой лавке, сложив руки на столе и водрузив на них голову. Чарка так и осталась нетронутой, и взгляд задумчиво скользил по неровностям на её корпусе. Первое время возбуждённые пиратские голоса мешали, но я автоматически включила в голове белый шум и пустилась в долгие раздумья — о Джеке, об его сотрудничестве с Уиллом, о том, успели ли Стивенсы добраться до Острова Дьявола быстрее нас, об Анжелике и мотивах её поступков. В результате долгих поисков самой логичной причины мне удалось связать два последних пункта вместе: что, если Анжелика работает на Стивенса, именно поэтому пыталась нам помешать, а смылась с координатами Острова Дьявола она только ради того, чтобы отдать их своему хозяину, Кристиану? Такие выводы выглядели правдоподобно, и я взяла на заметку рассказать о них лихому капитану.
За окном зашуршало, а по крыше раздался лёгкий стук. Взгляд устремился за оконное стекло: это был дождь. Своим появлением он сделал городок ещё мрачнее, а вечер ещё грустнее — будто пытался выжать из меня остатки настроения. И я развлекала себя тем, что делала ставки, какая капля воды стечёт с окна быстрее другой. Наблюдать за ручейками, стекающими по стеклу, нравилось с детства, поэтому я настолько абстрагировалась с этим занятием, что вздрогнула, когда скрипнула входная дверь и звякнул колокольчик. В тёплую таверну сразу же ворвался поток свежего влажного воздуха и навязчивый шум дождя.
— У-у, кэп! Идите к нам! — сгрудившиеся за соседним столиком матросы замахали руками. Взгляд перенёсся ко входной двери. Джек, стоящий на пороге, с профессиональной точностью оценщика обвёл взглядом таверну и шагнул внутрь.
— Поздравляю, господа! — Джек остановился прямо рядом с моим столиком, чем заставил меня недовольно отлепить голову от столешницы. — Мы пополнили запасы оружия и провизии. Завтра же выйдем в море — и прямиком за Амулетом!
Соседний столик взорвался нестройным криком «Ура!» в воздух взметнулись кружки, а Джек Воробей в свою очередь, подхватил с моего стола мою чарку и залпом осушил её до дна. Я в справедливом негодовании отклонилась назад. Внезапно мысли посетила гениальная идея. Внутренний голос разразился зловещим смехом. «Давненько мы не издевались над нашим кэпом…» — хмыкнул он. Я сразу же привела план возмездия в исполнение: брови поднялись «домиком», губы искривились и задрожали, а глаза налились искусственными слезами. Секунда взгляда в глаза капитану — и я уронила голову на руки и зашлась в громких, несчастных рыданиях. Вокруг стихло. Десяток изумлённых глаз уставился на меня и на крайне смятённого Джека. Брови Воробья сблизились, а его рука осторожно легла на мою дрожащую спину.
— Э-э… Милая, ты не переживай так, — произнёс осторожно, смутившись, будто боялся, что я сейчас накинусь на него с кулаками. — Было бы из-за чего рыдать. Сейчас тебе нальют за мой счёт! Эй, трактирщик, — капитан щёлкнул пальцами хозяину таверны, и снова склонился надо мной.
— Ты не понимаешь! — я оторвала голову от стола так резко, что едва не припечатала затылком нос Джека. — Я самый одинокий и несчастный человек на свете; я никому не нужна, и моя жизнь — одна сплошная душевная боль! Вдобавок, у меня сегодня был самый отвратительный день в жизни! Меня ограбили, избили, изнасиловали! И вот, я, наконец, решаю покончить с собой, но тут приходишь ты, и выпиваешь мой ЯД!!!
Воцарилась такая тишина, что единственным звуком стал визг тряпки о тарелку, которую по инерции вытирал трактирщик, с абсолютным шоком глядя на разверзшуюся ситуацию. Джек моргнул, отступил назад, покосился в пустую чарку, склонил голову на бок и нахмурился. Из матросской компании прилетело одинокое «я-якорь мне в ром», кто-то присвистнул. Все чего-то ждали, вероятно, признаков того, что яд подействовал. В глазах Джека появился нездоровый блеск, как при лихорадке: он был шокирован не меньше остальных, и, уверена, на несколько секунд его обуял ужас. Пока я не хлопнула по коленям и не разразилась смехом:
— О-ой, не могу! А-ха-ха! Купился! Ха-ха-ха-ха-ха! Купи-и-ился! — и от бешеного порыва согнулась пополам. Среди матросов недовольно загудели, откуда-то тоже донеслось подленькое хихиканье. Джек прирос к полу и возвышался надо мной, как хищник над жертвой. Я не могла остановить поток смеха. Взгляд подпрыгнул к капитанскому лицу, чтобы увидеть, какие эмоции вызвал очередной розыгрыш. Но вместо оттенков уязвлённого самолюбия, которые всегда забавно отпечатываются на капитанском лице, появилось странное выражение. Джек качнулся, будто потерял равновесие. Лицо исказила болезненная гримаса, губы слегка приоткрылись, будто капитану стало нечем дышать. Его почти неосознанный взгляд прошёл будто сквозь меня, сквозь команду. Кэп зашатался, опёрся о край моего стола, будто вот-вот упадёт, и тяжело, надрывно задышал.
— Э-эй, Джек! — испуганно просипела я, легонько коснувшись его руки. — Джек, ты чего…? — голос задрожал как у барашка, которого ведут на заклание.