На вечер второго дня, когда заходящее солнце вспороло небо, выпуская на него алую кровь заката, на горизонте в четвёртый раз замаячила крошечная точка странного корабля. Кружочек подзорной трубы поймал в фокус ободранное, трухлявое судно с костлявыми мачтами и рваными клочьями болотно-зелёных парусов. Сердце зашлось в леденящем кровь бите, превращая твёрдость убеждения в несомнительную уверенность, что потустороннее судно следует за нами по пятам, будто бы выслеживает каждый шаг. Кровь стыла в жилах от осознания, что все наши действия известны таинственному некто, чьё судно так подозрительно похоже на «Летучий Голландец». В подтверждение страхам судно вновь растворилось в пустоте, едва стоило моргнуть — и снова осталось незамеченным никем из команды. Утверждать, что это «Голландец» нельзя было точно — судно каждый раз показывалось слишком далеко и на маленький срок, чтобы углядеть в подробностях его внешний вид, а тем более увидеть «рыбьих харь» во главе с Уиллом Тёрнером. Но каждый взгляд на источающий могильный холод корабль развеивал сомнения подобно ураганному ветру.
Третий же день пути загладил все происшествия хорошей, солнечной погодой, и запряжённый в паруса пассат словно бы подарил «Жемчужине» крылья — корабль летел по зеркальным переливам волн, а временами казалось, что он и вовсе не касается их. По первым сумеркам горизонт выпятил нам навстречу длинную полосу земли, похожую на упитанного зелёного червяка. У основания его брюха грудились светлячки городских огней. Посреди темнеющей, подсвеченной малиновым закатом воды, укромная бухта виделась маленьким, безопасным уютным пристанищем для кораблей, удирающих от плывущей с востока ночной мглы. Чернокрылая красотка «Жемчужина», завидев берега, внезапно упустила ветер, выскользнувший из паруса — и завидная скорость вдруг сменилась черепашьим ходом. Я лениво выползла на бак и пристроила пятую точку на скрученных резервных запасах канатов, что покоились у фок-мачты. Взгляд прочертил линию горизонта, и, не отыскав на ней ничего интересного, обратился к городу, нерасторопно плывущему навстречу. Промаявшись полчаса без занятия, я не отыскала смысл дожидаться прибытия и решила заняться делом — а именно спустилась в каюту и уронила себя на койку, позволив сладкому безмятежному сну унести меня в царство грёз.
Младенческий беззаветный сон прервался лишь когда что-то загрохотало по палубе, будто перепивший матрос загремел носом в пол прямо надо мной, а затем последовал пиратский гогот. Я закряхтела, уговаривая размякшее, заспанное тело перевернуться на бок. Свинцом налитые веки приоткрылись, пуская меж ресниц свет догорающей свечи за стёклышком фонарика. Из-за переборки слышалась единящая, умиротворяющая тишина, разбавляемая шорохами ночного моря — но совсем не так, как во время плавания. За проведённое в пиратском мире время я научилась различать состояние корабля по шуму воды; сейчас же спокойная тишь и беглые отзвуки собачьего лая, приносимые ветром, говорили о стоянке. В подтверждение нестройные валуны волн легко приложили корабль бортом о причал — закачался огонёк в светильнике, а я снова прикрыла глаза, ощущая себя развалившейся в качелях на даче. Однако, прогнанные призраки сна покинули сознание, невзирая на то, что тело казалось одной сплошной тяжеленной гирей, магнитом притягивающейся к кровати. Проворочавшись минут пять и пронаблюдав за паучком, ползающим по потолку, внутренний голос предложил нанести визит палубе.
Каюту я покинула налегке, без оружия, постукивая зубами из-за холода, что веял от ночной воды. Пристань горела фонарями, воткнутыми в тротуар через каждые десять ярдов. Бледные фигуры домов возвышались молчаливо и словно бы наблюдали за нами потухшими глазницами окошек. Полукруглая бухта приютила ещё два корабля, кроме «Черной Жемчужины», и зажжённые на корме фонари танцевали сияющими дорожками на лунках чёрных волн. Городок окольцовывал бухту полукругом, залитым полумраком, кое-где разбавленным огнями фонарей и светящихся окошек. Тишина и покой устилали Исла-Сантьяго, а простирающееся позади море сливалось с небом черным пятном без конца и края. Такой уютный кусочек земли посреди опасной, непредсказуемой стихии, не оставил сомнений, что опасаться красных мундиров тут не стоит — городок слишком тих и невелик, и очень редко здесь происходят вещи, достойные вмешательства служивых. Исла-Сантьяго — словно свой уединённый небольшой мирок, в котором все друг друга знают и доверяют.
— Я несу вахту, капитан ушёл по делам, а ты отчего, мисси, не спишь? — хрипловатый, но добродушный голос кока разбавил тишину. Старина Бергенс примостился рядом, устроив локти на планшире и поворотил голову ко мне.
— Вышла познакомиться с новым городом, — улыбнулась я, наслаждаясь свежим воздухом, пахнущим озоном, рыбой и просоленной пристанью.
— Это ты хорошо, — крякнул пират. — А вот мне подумалось: ты же загорелась поисками амулета…
— С чего вы взяли? — я рассмеялась. — Я просто случайно влезла не в своё дело и теперь не могу из него вылезти.