Повисло неловкое молчание, на протяжении которого я всеми силами пыталась догадаться, что бы мог значить этот внезапный приступ латыни. Откуда-то с окраины прилетел отзвук собачьего лая и ветер пронёс по двору стайку кружащихся листьев. Это вывело Элизабет из прострации, и она кивнула в сторону чёрного хода таверны. На капитанском лице отпечатались искорки торжества, пока он следовал за девушкой под сень здания. Я проследила за пиратами до тех пор, пока дверь не хлопнула за их спинами, скрывая дальнейшие подробности беседы — и молнией выскочила из-за мусорного бака. Было не до размышлений. Главное — не упустить, проследить, узнать, что будет дальше! Я вихрем пронеслась к двери, но внутренний голос пронзил разрушительной мыслью: «Так ли ты хочешь это увидеть?» Я остановилась, теряясь во внутренней борьбе. «Когда солнце зайдёт, выбора уже не будет», — я с минуту неразборчиво помялась с ноги на ногу и рванула за угол. Луна плыла в отражении окошек синхронно со мной, шаги гулким эхо отражались от каменных стен. Наконец, оббежав здание таверны с другой стороны, я кинулась к окнам, как вдруг…
— Ах! — я ошалело взвизгнула, когда чья-то рука в чёрной кожаной перчатке вынырнула из-за спины и стальной хваткой зажала рот. непонимание, перемешанное с дежавю, завладело разумом на миг — но этого хватило, чтобы таинственный некто в два мощных движения оттащил меня от здания, как безвольную куклу, и с силой приложил спиной об асфальт. Из горла вырвался хриплый вдох, рука машинально вцепилась в рукоять эфеса, а взгляд шокировано остановился на чёрном мешке с двумя единственными прорезями для глаз — он был надет на манер палача на голове нависшего надо мной человека.
— Ну здравствуй, — голос странный, чистый, но при том раскатистый. Перед глазами моментально пронеслись воспоминания, которые хотелось забыть, как страшный сон: Тортуга. Подворотня. За окном беседуют Джек и его отец. И этот человек. Человек, нападающий без повода, без предлога и без сострадания. Моя первая битва — и самая страшная на данный момент. Сколько я не убеждала себя в том, что это была случайность, что-то во мне всегда знало, что это неспроста. Что это повторится. И он вернулся.
Я подорвалась на месте и щёлкнула курком пистолета. Но выстрел не громыхнул. «Что такое? Я ведь заряжала пистолет только сегод…» — додумать поражённую мысль не дали. Кинжал со свистом рассёк воздух — я лишь успела вцепиться в запястье маньяка, прежде чем удар достиг цели. Остриё клинка замерло в сантиметре от лица, и я тут же дала ему коленкой в живот. Маньяк согнулся в три погибели, а я вскочила, лязгнув саблей о ножны и хищно обернувшись к нему. Первым порывом было убежать, но что-то заставило остаться, сообщив, что пора сойтись со своим страхом один на один. Вечно бегать не удастся — рано или поздно он настигнет меня. Лучше разобраться сразу, чем мучиться ещё долгое время.
«Тёмная Личность», как я решила называть его в тот раз, разогнулась; в его руке появилась длинная рапира.
— И кто же ты такой? — выкрикнула я, не решаясь напасть первой. Вопрос был начисто проигнорирован, а мой старый знакомый маньяк ринулся грозной уничтожающей волной. Сабли скрестились, оглашая причал звонким лязгом, отражающимся где-то под крышей. Наступил момент, когда пришлось выложиться по максимуму. Никто не поможет, никто не переключит внимание врага на себя. Все мои неумелые атаки блокировались, и мне оставалось лишь закрываться, возвращаться в стойку, а потом сразу же атаковать снова. Однако все атаки парировались без толики напряжения: словно бы противник играл со мной, ждал пока выдохнусь, чтобы затем обрушить шквал беспорядочных ударов. Пока руки были увлечены нанесением множества рубящих ударов под разными углами, ноги пятились назад. Под каблуками застучала деревянная пристань: отбив клинок противника в сторону, я мельком оглянулась: в половине метра от меня тяжёлые волны равномерно катились одна за другой и мерно приподнимали пришвартованную на ночь рыбацкую лодочку. Звякнул выбиваемый из ладони клинок, руку вывернуло, чуть ли не вывихнуло. Глухая боль заставила стиснуть зубы. Стоило обернуться, чтобы кинуться за отлетевший на добрые два метра саблей, удар ногой в живот выбил весь воздух и опрокинул навзничь.