Вспоминая всевозможные проклятия, я захлопнула дверь и спешно стянула рвущееся от старости платье Розы Киджеры, после чего запрыгнула в брюки и нырнула в светскую белоснежную рубашку, сохранившуюся со времён Исла-де-Розас. Сверху легла перевязь с саблей и пистолетом, сразу же придавая уверенности и сил — и я спешно покинула каюту.
Палуба кипела взволнованной суетой — матросы покинули свои посты. В лучах света блестели клинки и мушкеты, пушки с грохотом въезжали в раскрытые пушечные порты, сообщая о приближении неладного. Взгляд коснулся кроваво-бордовых парусов, натянутых по ветру в полмили от нас. Сурового вида галеон грузно переваливался через блестящие гребни волн, со стремительной быстротой сокращая расстояние с «Чёрной Жемчужиной». Я хлопнула по поясу — подзорной трубы не оказалось, поэтому соорудила из рук подобие бинокля. Чёрное покоцанное дерево бортов блестело от волновых брызг, а страшного вида носовая фигура, изображающая скелет, держащий факел в вытянутой руке, хищно летела, разрезая воздух. Однако вскоре меня осенило, почему он так легко нагоняет «самый быстроходный корабль на свете» — это не галеон догоняет «Жемчужину», а «Жемчужина» сокращает расстояние.
— Что за воинственное настроение?! — взвыла я, кидаясь на капитанский мостик, где капитан Джек Воробей усердно наблюдал за судном сквозь подзорную трубу. — Сначала вы с Тимми захотели покромсать друг друга, а теперь идти на абордаж?
Джек хлопнул подзорной трубой и водрузил ладонь на штурвал, темнея от коварной ухмылочки.
— Поверь, подруга, такие визитёры просто так не встречаются посреди морей, а уж тем более не идут на сближение.
— Старого друга встретил?
Воробей ответил таинственным «хе-хе», выравнивая штурвал. Внезапно что-то осенило в душе. Приближающийся галеон вдруг показался совершенно знакомым и известным — даже до того, как расстояние позволило разглядеть название и горделивого человека, возвышающегося у штурвала. В памяти стремительно пронеслись кадры фильма — правда, стоит ли в этом мире называть те события фильмами, если они были реальны? — и сразу же картинка сложилась и прояснилась. Сперва возникло сомнение — правда ли? Но отсутствие былого мрачного ореола вокруг судна, объяснилось тем, что сейчас там другой капитан. А сомнений в том, что увеличивающаяся махина — это «Месть королевы Анны» не осталось.
— Барбосса? — обескураженно воскликнула я, на что Джекки ответил сдержанным кивком. — Что ему нужно?
— Мне тоже интересно, — хмыкнул кэп.
— Неужели решил напасть? — прошептала я, не без волнения поглядывая на небезызвестное судно.
— Не думаю. — Я метнула взгляд к Воробью. Тот покачал головой и указал вперёд. — Смотри, пушечные порты закрыты.
— А-а как же… ммм… Дистанционное управление, которое даёт ему меч Тритона?
На капитанском лице пролегло искромётное удивление насчёт моей осведомлённости, однако он всё-таки не поскупился на ответ:
— Вряд ли Гектор владеет им так же, как его предшественник, треклятый Эдвард «Чёрная Борода» Тич. А если и научился, на кой ему белый флаг? — и кивнул в сторону галеона. Я проследила за его взглядом и тяжёлый камень опал с плеч: на флагштоке взаправду трепетало грязно-белое полотно — теперь можно позволить себе возродить надежду на мирный исход встречи. Дальнейшие десять минут прошли в наблюдении вражьего судна и взбудораженных предположениях. Впрочем, некий восторг тоже подавал признаки присутствия: до чёртиков интересно было взглянуть на ещё один легендарный корабль и познакомиться с очередной «знаменитостью» пиратско-киношного мира. Тем более, спокойствие капитана Воробья позволило полагать, что в данный момент закадычные друзья не желают пристрелить друг друга.
Спустя ещё пять минут корабли сошлись почти борт в борт, а обе команды враждебно похватались за эфесы сабель. Судя по всему, это не первая встреча двух команд — а если так, то прошлая прошла не в лучшем духе. Я опасливо отступила и замерла у подножия мачты, любопытно выглядывая из тени. Джек Воробей не двинулся с места, лишь облокотился о штурвал, внимательно наблюдая за противолежащей палубой. Цепкие карие глаза обвели лица всех визитёров, задерживаясь почти на каждом, то мрачнея, то светлея, и, наконец, опустились к палубным доскам капитанского мостика. По ним, важно поскрипывая деревянным протезом, заменяющим ногу, чинно вышагивал стареющий мужчина в шляпе с непомерно широкими полями, из-под которой струились выгоревшие волосы, редкие и сальные — совсем как хилая бородёнка. Светлые глаза смотрели с обветренного лица без особого радушия, однако неприязни не вызывали и не метали откровенной злобой.
