Из-за оконного стекла голоса доносились приглушённо, но при должном старании различить обрывки фраз было возможно. Совладав с волнением и заставив колени прекратить трястись, я осторожно высунула нос из-за оконной рамы. Свет канделябра дрожал на серьёзных пиратских лицах. Таверна была полупуста. Людей было мало, и те кучкой сидели у круглого стола посреди зала. Изъеденные плесенью стены нависали тяжело и мрачно, простенькая люстра грозила в любой момент разбиться о головы посетителей. Капитан Джек Воробей зажимал в одной руке ручку массивной кружки, с особенным вниманием прожигая взглядом собеседника. Кстати, о собеседнике… Брови поползли наверх, когда удалось разглядеть его незаурядную внешность. Прореженные сединой длинные тёмные дреды, стареющее лицо, продырявленная пулями широкополая шляпа, массивные перстни на искривлённых пальцах — всё это выдало в нём его — хранителя пиратского Кодекса, и по совместительству отца Джека. Капитан Тиг, угрюмый и суровый, взирал на сына свысока, как бы позиционируя себя более важным. Лицо Джека не выдавало малейших эмоций — даже тот, кто давно знаком с ним, не смог бы распознать, что он чувствует — свои истинные эмоции он скрывал превосходно, хотя, вероятно, относился к отцу с опаской.
— Так, значит, амулет? — подытожил Тиг, в задумчивости скребанув ногтем по столешнице. Ответом ему послужил кивок. — Оставь эту затею, Джекки, — наконец, продолжил он. — Не приведёт тебя это к добру.
Джек ответил тихо, но вкрадчиво, не отрывая прямого взгляда от собеседника. Расслышать не удалось, но аргумент был весомый, так как Тиг изменился в лице, выпрямился и долго оценивающе смотрел на сына. В воцарившейся тишине моё дыхание казалось слишком громким и привлекающим внимание. Тиг повернул голову к окну, словно почуял чужое присутствие, и я поспешно пригнулась. Тело, прижимающееся к холодной кирпичной стене, онемело, взгляд застыл на паутине, свисающей с оконного отлива. Голоса зазвучали нескоро, и всё это время казалось, словно кто-то наблюдает за мной невидимой тенью. Опять заглянуть в стекло я рискнула только когда послышался ответ, приправленный оттенками недовольства:
— Нассау.
— Нассау?
— Помнишь Стивенса? — от этих слов Джек поморщился, словно его ударили. Тиг продолжил так же холодно, как и начал: — Да, тот самый. Кристиан Стивенс, у которого ты тогда…
— Можешь не напоминать. И что же, тот дневник у него?
Что-то с силой рвануло за волосы и отшвырнуло меня от окна. Я инстинктивно охнула, приземляясь на спину. От удара захотелось закашляться. Взгляд уткнулся в чьи-то черные сапоги у самого лица, пополз выше, по темной одежде и остановился на чёрном мешке, надетом на голову на манер палача. Из прорезей в ткани грозно сверкнули чёрные глаза.
На осознавание ситуации времени не дали. Я только и успела, что вывернуться — за секунду до того, как в то место, где миг назад была моя голова, вонзился кинжал. Мозг выдал лишь обезумевшее «Маньяк!», а я уже вскочила на ноги в страхе за свою жизнь. «Кто это? С чего решил напасть?» Личность в костюме палача, среднего роста и телосложения, медленно выпрямилась. Клинок хищно блестел, остриё кровожадно глядело прямо мне в грудь.
— Стойте! Вы меня с кем-то спутали! — я вскинула руки, попятились назад. — Я вам ничего плохого не делала! — Вступать в подобные разговоры, когда на твою жизнь посягает убийца, чертовски глупо. Маньяки не нападают на кого попало и всегда знают жертву в лицо. Учитывая то, что я нахожусь в этом мире без малого четвёртый день, причина нападения была крайне неясна.
Ноги так и подрывались сорваться с места и нести меня во весь опор, прочь от рокового переулка… Но нельзя. Ни в коем случае нельзя поворачиваться к опасности спиной, терять из виду. Надо контролировать каждое движение врага, иначе имеются шансы не успеть отреагировать на его следующий ход и валяться на земле в луже собственной крови.
Непонимание. Ужас. Шок. Отчаяние. Месиво из этих четырёх состояний грозило повредить рассудок. Не поддаваться панике! Вдох. Выдох. Вдох. Выдох. Вспомнить уроки ОБЖ… которые я по большей части либо прогуливала, либо проводила за переписками с подругами. Кто бы мог подумать, как знания, которые до этого казались ненужными, когда-то пригодятся…
Кинжал взметнулся вверх.
«Была не была!»
Я поднырнула под руку мужчины, перехватила его запястье и шибанула кулаком по сухожилию. Нож выпал из ладони и звякнул о мостовую; носок сапога пнул его куда подальше, чтобы очутился вне пределов досягаемости врага. В мыслях громыхнуло ликующее «Всего-то!», а в ответ ему правое предплечье пронзила ноющая боль: маньяк заломил руку за спину. «Чёрт!» Воображение нарисовало новую красочную иллюстрацию: он достаёт из-за пояса второй кинжал, или того хуже — саблю — и насквозь пронзает обездвиженную жертву. А дальше лишь кровь, прожигающая боль и смерть.
