В себя я пришла на страшной глубине. Внизу была бездонная тьма, её чернота утягивала и давила. Верх можно было определить только благодаря дрожащему пятну света от горящих останков судна. Я суматошно заработала руками и ногами, вырываясь на поверхность. Воздух нырнул в лёгкие обжигающе, соль запершила в горле. Я сотряслась кашлем, отхаркивая воду. Горящие обломки подсвечивали темноту жутким заревом. Огонь вился от самой воды. Взорванное судно горело расчленёнными обломками в радиусе двух десятков ярдов. Только оторванный нос корабля вертикальным поплавком ещё стоял на поверхности. Я застучала зубами; заложенные природой инстинкты повелели грести дальше, спасаться от воронки, поглощающей судно. Рука измученно ухватилась за обломок, но он отказался удерживать вес и послушно нырнул под воду. Я расширила глаза и замельтешила ногами, обломок выскользнул меж пальцев. Что-то толкнуло в спину, тело снова погрузилось в холодную пучину. Неровная толпа пузырьков устремилась к поверхности; руки ухватились за чью-то ногу. Но матрос не позволил использовать его в качестве спасательного круга — его вторая нога наугад пнула меня, едва не расквасив лицо каблуком. Я замычала, задёргалась, пока не смогла поднять голову над водой.
Нос корабля почти исчез, только бушприт вертикально смотрел в небо, как протянутая рука утопающего. Но пузырящаяся, кипящая вода подчиняюще заглатывала его. Последние сантиметры дерева неумолимо нырнули под воду.
Корабля больше не было. Вместе с его погибелью мир озарил некий покой. Обломки догорали непозволительно мирным пламенем, будто вечерние костры. Жуткое зарево на месте кровавой трагедии утихало, и я поплыла обратно. Жизненная необходимость что-то сделать, искать живых, придавала энергии опустошённому организму. В иное время я никогда бы не поверила, что смогу наскрести столько сил, но экстренные ситуации всегда открывают неприкосновенный запас возможностей.
Ближе к месту происшествия колыхались маленькие волны.
— Эй! Кто-нибудь! Джек! Мистер Гиббс! Отзовитесь!
Тишина.
Я кричала, прерывалась на кашель, звала и молила, не теряя надежду. Чьи-то руки вцепились в плечи, потянули назад. Я забила по воде, развернулась.
— Цепляйся.
Мистер Бергенс притянул меня к продолговатой отстреленной части грот-мачты, не успевшей стать жертвой огня. Я стала хвататься за неё, путаться в снастях, пока, наконец, не уцепилась за натянутый шкот и не прижалась к холодному горелому дереву. Стук сердца волнами расходился по телу, слышался в пятках и горле. В душе мало что осталось — кроме застывших в ушах криков и испепеляющего ужаса. Последний уступал место пустоте, поглощающей и уничтожающей. Вскоре над ухом зазвучал хриплый голос:
— Эй! Есть кто ещё живой?! — сквозь пелену слабо пробивались звуки, напоминающие, что я ещё не на том свете. Я отлепила голову от промокшей древесины: к мачте прибились ещё четверо человек, не считая Бергенса и меня. Взгляд прошёлся по измученным обезумевшим лицам, промокшим, продрогшим, отрешённым — неосознанно выискивая среди них знакомые чёрные глаза. Их нет.
В голове заевшей пластинкой вертелась одна мысль: «Это ты погубила всех. Ты вырыла для них могилу». Ведь Стивенс не врал. Он выполнил обещание найти нас в случае моего обмана. Как и почему он вышел на наш курс, не было желания размышлять.
Время шло. Недостаток сил мало-мальски восполнялся. Истерика сдала позиции, рассудком завладел сосредоточенный холод. Взгляд снова оторвался от дерева. Шесть человек. Шесть из тридцати четырёх. Среди них кок, мистер Гиббс, боцман и два рядовых матроса.
— Где все? — мало-мальски придя в себя, тупо произнесла я. В ответ лишь скупое покашливание и покачивание головой. — Эй! Лю-юди! Мы здесь! — хрипящий крик вырвался из груди. Мольбы затерялись в пустоте. Мои призывы поддержали и остальные. Мы звали хоть кого-нибудь, дёргали за последнюю ниточку. Поняв, что силы слегка восполнились, я разжала руки и по плечи погрузилась в воду. Погребла к эпицентру происшествия, где над прогоревшими обломками поднимался траурный дым.
— Кто-нибу-у-удь! — изредка доносилось позади. Но оборачиваясь каждый раз, я видела кого-то из тех, кто точно-так же отправился на поиски выживших.
Луна прорвалась сквозь вату туч, вода поймала дрожащую дорожку света. Это не подсобило — никаких человеческих фигур не проявилось.
Отчаявшись дозваться до кого-нибудь, теперь я раз из раза повторяла лишь одно имя:
— Джек! Джек.
Безжалостная тишина. Мышцы неумолимо устают удерживать меня на воде. Я дрыгаю ногами слабее, устаю держать голову высоко. Вода обтекает подбородок, едва ли не затекает в уши. Я слабо сопротивляюсь волнам и отрешённо хватаюсь за кусок палубного настила, позволяя себе пару минут на передышку. Дрожащие губы продолжают шептать единственное имя, иногда бесшумно. Постепенно осознаю, что больше не слышу ничьих голосов. Всё стихло.
Неподалёку колыхался обрывок паруса, прикреплённый к рею. Там чернела посторонняя фигура. Поспешная радость охватила душу, руки отпустили спасательный поплавок, а с губ сорвалось обнадёженно и громче:
— Джек!
