По правому борту заскрипело. В темноте что-то двинулось — будто тень мелькнула. Я привстала, вытянула шею и мучительно вгляделась во мрак.
— «…Где по тонкому льду летят твои поезда…» — я довела строку и умолкла. Галлюцинация посетила не только меня. Рядом к фальшборту припал Гиббс, от усердия приоткрывший рот. Было ли то предчувствие, или увидела движение ни я одна — палуба погрузилась в тишину, а матросские руки легли на клинки.
Мгновение, и с марса долетел обрывок крика:
— …жи-и-ись!
Но, прежде чем я успела что-то предпринять, за бортом сверкнул огонёк фитиля, и в борт «Марко Поло» оглушительно впилось ядро. Судно качнуло, меня впечатало лицом в доски, над головой взметнулся фонтан обломков. Пушечный залп и чей-то крик оглушили; кого-то отбросило к мачте.
Зашумело, застреляло, зазвенело вокруг. Периферическое зрение уловило полыхнувшие слева источники света. В ушах звенело. Я с трудом отлепила лицо от палубы: вокруг проносились матросы, визжали клинки. В фальшборте чернела рваная дыра с расщеплёнными краями. Сквозь неё взгляд соприкоснулся с тёмным деревом другого судна, и поднялся выше: высокий борт глядел на шхуну с высока, мачты скрывались в бездонной тьме. Тени на борту мелькали неразборчиво, глухая ночь скрывала образ незнакомого судна.
Над ухом прогремело «Заряжай!». Я оттолкнулась от досок, вскочила на ватные ноги и дёрнула из-за пояса пистолет. Я не понимала ничего, вертела головой, но в черноте невозможно понять, где враги, в которых надо стрелять. Судно, подошедшее в глухой тьме, полностью было лишено освещения, что и помогло ему подкрасться незаметно. Хлопнула дверь под мостиком, и взгляд встретился с обезумевшими глазами Джека. Из-за спины полыхнула вспышка света. Мы с кэпом обернулись в долю секунды, успевая заметить, как пушечный залп подсветил борт с крупной надписью «Августиниус», прежде чем «Марко Поло» поймал ядро в борт. Судно застонало, как простреленный навылет дикий зверь, бушприт повело в сторону, борт наткнулся на преграду и корабль качнуло. Я едва не распласталась на палубе, но удержала равновесие, вцепившись в такелаж. Внутренний голос, мечущийся в неразберихе, понял, что корабль не один — их двое, и они зажали хилую шхуну в ущелье между друг другом. В подтверждение мысли по другую сторону пальнуло сразу же несколько раз. Палубу затрясло как в турбулентности, ядра, пущенные почти в упор, оглушительно грянули в трюм. Снизу донёсся вой и грохот. Меня качнуло, под пятой точкой оказалась палуба. От грохота заложило уши.
Я ползла к пушечным портам. Канониры заряжали. Джек на мостике что-то кричал. Моими действиями руководили инстинкты, а разум отключился от происходящего: я поднимаюсь и, шатаясь, бегу к команде. Хватаю у кого-то фитильный пальник в жизненной необходимости сделать это, помочь команде, не остаться в стороне. Фитиль загорается от моей руки, шипит, огонёк ползёт от края, пушечное жерло выплёвывает раскалённое ядро. Удар приходится прямо в название судна «Неудержимый». Но огромный фрегат не реагирует на свежую рану, разве что обломки взмывают в стороны. Память воспроизводит смутные слова кэпа: «После того, что ты натворила с ним, Фридрих, безусловно, вконец расстался с женой и наверняка отправится с дядюшкой Кристианом.» Оказавшись зажатым меж двух союзников, «Марко Поло» ловил новые ядра и не мог ничего поделать. Вжихнули канаты, пролетели тени. Чьи-то сапоги ударили в палубу. Кто-то вцепился в запястье; меня рванули к мачте. Я зарядила рукоятью пистолета наугад, удар пришёлся во что-то мягкое, над ухом зашипели:
— Дрянь.
Я вырвалась, взвизгнула вынимаемая сабля. Холодные бесстрастные глаза Кристиана Стивенса насмешливо прошлись по лезвию и поднялись к моему лицу.
— Вот чем ты отплатила за своё спасение из тюрьмы?
Я зарычала, сжимая эфес. Кровь забурлила в ожидании боя.
— Значит, готова предать Воробья… — холодный взгляд смягчился, подёрнулся ехидством и сместился за моё плечо. — Не думал, что предательство заключается в содействии, помощи и совместной краже карты у моего племянника.
— Хватит! — я сделала выпад, сабли врезались друг в друга рёбрами. Я заработала клинком, смешивая техники и приёмы.
Третий клинок вторгся в водоворот наших сабель. Моё лезвие скользнуло по нему, а сабля Стивенса нанесла тяжёлый удар у основания клинка. Моё оружие клюнуло в палубу, и его тотчас придавили ногой. Руку, не успевшую выпутаться из эфеса, вывернуло и пробило тупой ноющей болью. Я отпрыгнула, встряхнула кистью и наткнулась на ещё одно знакомое лицо. Оно изменилось с нашей прошлой встречи — протрезвело, очистилось от щетины, но знакомые холодные глаза не утратили прошлого презрения. Алкоголик Фридрих Стивенс, племянник Кристиана, вытянул руку с саблей к моей шее.
