Спустя немного времени каждому туго стянули руки верёвкой. Когда связывали меня, я сжала кулаки, развела локти и держала кисти рук близко к телу, чтобы между запястьями осталось расстояние, и в дальнейшем было легче освободиться от пут. Под конвоем нас вывели из шалаша. Дневной свет ударил в глаза, вынудил щуриться и затруднял оценивание обстановки. Лагерь аборигенов расположился на большом пустыре. С трёх сторон его ограничивал густой лес, а с четвёртой примыкала крутая голая скала, простирающаяся ввысь. На ней было выдолблено крупное изображение знакомого черепа. Его рот был раскрыт в вечном крике, но его перекрывал огромный булыжник. Внутренний голос подсказал, что он служит в качестве двери, а за ним нечто вроде выдолбленного в скале храма. Кроме этой достопримечательности на поляне ютились десятки деревянных «вигвамов», а в промежутках между ними, как хищные клыки, из земли вырастали каменные тотемные столбы. Их макушки венчались черепами — они выделялись на фоне каменных столбов своей белизной, и их происхождение не оставляло сомнений. Поляна имела неравномерную форму — тут и там за лес уводили узкие охотничьи тропы, края пустыря местами круто вдавались в лес, а местами наоборот заросли выступали вперёд. Вопреки надеждам, вместо крохотного поселения мы оказались в настоящем дикарском городе.
Путь по залитому солнцем лагерю окончился новым заточением: нас затолкали в другой вигвам. Совершенно пустое помещение встретило нас равнодушным холодом, потусторонним по сравнению с жаркой улицей. Солнце застенчиво заглядывало в крохотное окошко под самым потолком, но даже благодаря столь скудному освещению, можно было разглядеть чернеющую на полу человеческую фигуру — стройное тело, длинные волосы, знакомые черты лица. Едва дверь за нами закрыли, я кинулась туда, упала рядом с ним, и с размаху влепила ему пощёчину. Во ответ раздалось сдавленное «э-ой!», Джек подскочил и в непонимании воззрился на меня:
— Ты совсем? Я вообще-то в уже сознании! Могла бы сначала спросить!
— Ты решил, что я хотела привести тебя в чувство? Вовсе нет, я хотела ударить тебя по морде.
Джек раздражённо фыркнул, принял сидячее положение и обхватил колени руками.
— Я тоже рад тебя видеть.
— Тебе что, понравилось быть мишенью для метания дротиков? — я возвела очи к потолку. Надеюсь, Джек не понимал, что причина моих причитаний в том, что я испугалась за него, побоялась, что за неподобающее поведение его убьют. Надеюсь, никогда не поймёт.
— О да! После них такие сны снятся… красочные… — я словила на себе его эротический, похотливый взгляд, не оставляющий сомнения, какого рода грёзы посетили его в царстве Морфея.
— Ненормальный.
— Конечно! Желание выжить — истинная черта ненормальных. Местные жители дарят своему богу в жертву только таких паинек, как ты.
Я не придумала ничего лучше, чем снова закатить глаза.
По наши души явились только тогда, когда вечер вытеснил робкие солнечные лучи из окошка. Всё это время я вела дискуссию со внутренним голосом: рискнуть притвориться неадекватной, или продолжать подчиняться всем приказам? За несколько часов заточения выяснилось, что ничего конкретного не выяснилось, а о «достойности стать жертвой» команде объяснили жестами, что само собой не даёт гарантий: никто не знает, правильно ли было понято то, что хотели сказать дикари.
За стенами застучали барабаны. Их хищный ритмичный гул заставил всех вздрогнуть. «Барабаны смолкнут, и простимся с Джеком» — ехидно процитировал внутренний голос. Команда, рассевшаяся у стен шалаша, принялась переглядываться, хмуриться, вытягивать шею, будто в попытке что-то увидеть сквозь стены.
— Не нравится мне это, — голос мистера Хоггарта прервал молчание подобно грому. До этого все словно бы боялись заговорить, дабы не порвать хрупкую нить временного спокойствия.
— Что мы сидим тут, чёрт возьми? — я ударила кулаком в землю. — Молчим, стараемся смириться, вместо того чтобы планировать побег?!
— Побег? Ха-ха, пройдёшь два метра по лесу и угодишь в ловушку, — прозвучало в ответ. — Не забывай, что мы тут на день раньше тебя.
— На день? — брови удивлённо подпрыгнули. Такого большого промежутка времени я не ожидала никак, поэтому появилось ощущение, словно я единственная, кто не в теме.
— Угум. Наша попытка сбежать закончилась свалившейся прямо на голову клеткой.
— Увы, но по лесу в самом деле рассеяны ловушки. — Заключил Джек. Он встал, потянулся, похрустел костями и неуверенно добавил: — Разве что, наш единственный шанс — река.
— Река?
— В которой ты «решила искупаться», когда бежала по мосту, — кивнул он. — У берегов открытое пространство, на котором ловушки не спрячешь, но и здесь есть проблемка: мы будем видны как на ладони. Более того, до неё нужно добираться по лесу.
— И я не сомневаюсь, что по ту сторону, — Гиббс ткнул пальцем за плечо, на стену, — круглосуточно дежурит парочка бугаев с копьями.
— Так что о бегстве речи быть не может, — уныло подвёл черту Бергенс.
— Расклад безрадостный, — цыкнула я.
