Солнце опускалось, и с обрыва накатила массивная тень. Под ней было уютно, как в постели, и, устроив руку на рукояти топора, я позволила себе время на передышку. Спать в таких обстоятельствах было опасно, но после долгого стресса и трудных физических испытаний, организм решительно сдался перед усталостью, и я начала клевать носом. Голова невольно откинулась на валун, но слух готов был улавливать мельчайший шорох, а рука — взмахнуть топором по малейшей необходимости. Спать на берегу моря, когда где-то там по твою душу бродят аборигены — спорное удовольствие. Но оно перешло в разряд необходимости. И под стрёкот цикад, переплетающийся с шуршанием морской пены о камни, меня окутали беспокойные видения.
Сон покинул меня, когда к вытянутым ногам подобралась вода — прилив требовал мне уступить ему место на пляже, и пришлось повиноваться его воле.
Я закинула в рот горсть ягод, спрятала кинжал в сапог и не забыла подобрать с земли топор. Забираться обратно на вершину было нецелесообразно, поэтому я зашагала в обход острова по пляжу, зная, что где-то там нами оставлена лодочка, на которой Джеку посчастливилось добраться сюда.
Вечерело. Воздух похолодел и потемнел, волны заострились и огрубели. Прохладный ветер приносил с моря привкус соли. Небеса позолотились точками звёзд, а местами затянулись тяжёлыми облаками. Высокий обрыв постепенно пошёл на убыль, и спустя не больше полукилометра превратился в абсолютно плоскую равнину. Деревья грузно нависали над головой и укрывали от нежелательных наблюдателей. Ветер шипел в их кронах и пускал листья в танец. Вечер сулил приближение непогоды.
Вскоре местность приобрела знакомый оттенок — стал узнаваться пляж и долгий мыс, вдающийся в воду. С души свалился камень: значит, до оставленной лодочки уже недалеко.
Впереди мелькнуло движение и край черных волос. Воздух встал поперёк горла, рука сжала рукоять топора. Я нырнула за дерево, затаила дыхание и напрягла чувства до предела, высматривая островного шпиона. Внутренний голос принялся нашёптывать мольбы, чтобы враг был один и оказался не очень внимательным.
Сквозь папоротниковые листья отчётливо просматривались действия врага, направление его движения. Но внезапно он исчез — попросту пропал из виду. Скрылся в листве — и как в воду канул. Я долго приглядывалась, вставала на носочки, вытягивала шею и щурилась в попытке разглядеть, но она не увенчалась успехом.
Чья-то рука упала на плечо. Я издала звериный рык, в прыжке развернулась и по вертикальной траектории разрубила воздух топором. Волосы упали на лицо, перекрывая обзор. Сквозь них удалось увидеть разве что очертания противника. Воинственный вопль — и я наношу новый удар, попутно запрокидывая голову, чтобы убрать грязные патлы с лица. Топор с лязгом встретил опору в виде сабли. От сопротивления рука дрогнула, и я отпрыгнула назад; занесла оружие над головой. Глаза шокировано расширились. Я забыла закрыть рот после воинственного вопля и только переступила с ноги на ногу.
— Джек! Ты сдурел?
Воробей, которого мне довелось нечаянно спутать с аборигеном, фыркнул и запустил саблю в ножны.
— Я хотел задать этот вопрос тебе. Ты меня едва не убила.
Я махнула топором в сантиметре от его плеча. Джек отпрянул, издав возглас поистине праведного возмущения. Он застыл, подняв руки и округлив глаза.
— И правильно сделала бы. Ты меня бросил в ловушке.
— Так, дорогая, не кричи, если не хочешь попасть в новую ловушку, — он притянул меня к себе и приобнял одной рукой, заставляя идти за ним. Я в негодовании сбросила его руку.
— Ты! Меня! Бросил! В ловушке!
Воробей морщился от каждого возгласа, как от ударов.
— Цыпа, нам надо вернуться в убежище к команде.
— Джек! Ты меня бросил! — я схватила его за руку, дабы снова ее сбросить, но остановилась на половине действия. — Погоди… К команде?
— Ну наконец-то, — он саркастично потряс головой и снова взял меня за руку. — Да. К команде. И да. В убежище.
Мы шли недолго — стоило преодолеть густые заросли папоротников, и взгляд упал на относительно небольшой овраг, с одного края покрытый кладкой из ветвей и листьев.
Я удивлённо присвистнула.
— Да это целая землянка!
— Да, да, спускайся уже, — нетерпеливо закивал Джек, подталкивая меня в спину.
Я неловко скатилась по крутому склону и юркнула под крышу из ветвей. Взору предстал природный овражек, из стен которого выпирали корни и камни. Но первым делом в глаза бросились знакомые лица — усталые, измученные. Они подсветились приветственными улыбками, едва мы с Джеком появились под крышей.
— У-у, мисс Оксана, рад что вы живы, — мистер Бергенс сомкнул вокруг меня крепкие объятья, от которых хрустнул позвоночник.
— Да ладно! Мисс Окси! Нашлась! — подорвался Гиббс, но потом что-то обдумал, сник и опустился обратно. — Выпить бы за это сейчас…
— Скажи спасибо, старина, что аборигены сейчас не выпивают твою кровь, — Джек по-дружески хлопнул его по плечу и привалился к неровной стене землянки.
— И то верно. Спасибо, — тяжело вздохнул старпом.
