— Он был там, — выразительно пробасила я. Джек повёл плечами, мол, не спорю, и отпустил меня, собираясь уйти. Я хотела разочарованно взвыть — жаль, луны не было, поэтому лишь возвела взгляд к небу. «Ты сходишь с ума, подруга», — констатировал внутренний голос. «Уже давно сошла», — саркастично отозвалась я в ответ.
И вдруг, подобно урагану, в считанных метрах от противоположного борта вода взорвалась оглушительной бурей брызг и пены. Гигантская стена буйной воды взмыла ввысь, на палубу хлынул поток. «Жемчужину» качнуло, я завалилась назад — благо под спину попал фальшборт, и я вцепилась в него до побеления пальцев. Воздух взорвался возгласами ужаса, кого-то опрокинуло с ног. Когда вода схлынула, я издала приглушённый вопль. Колени нервно дрогнули.
В считанных ярдах от «Жемчужины» стоял «Летучий Голландец». И хотя я имела представления об эффектном появлении корабля из-под воды, встреча лицом к лицу с этим явлением повергла в шок. Теперь я не сомневалась, что это происходит наяву: возбуждённые матросские голоса и обнажённые сабли красочно говорили о том, что это не только в моей голове. Матросов обуяла паника вперемешку с готовностью дать отпор. Только Джек стоял по стойке смирно, настороженно, и, кажется, не двинулся с места с момента «всплытия» призрачного галеона. Он чего-то ждал: вероятно, первых шагов к началу переговоров, или, хотя бы движения на «Голландце», а поэтому просто напряжённо вглядывался в него: наблюдал, как с бортов, сквозь шпигаты, через пушечные порты, струятся ручьи, как палубу орошает капель с качающихся парусов, как вода обтекает плесень, тину и ракушки. Одним словом, вид «Голландец» имел пугающий. Если сравнивать корабли с живыми существами, этот уже давно мёртв. От него даже веяло могильным холодом, и костлявый корпус судна напоминал труп, пролежавший в могиле не первый год.
— Не симпатичное зрелище, — заметила я.
— Я бы сказал, омерзительное, — добавил Джек.
Спустя время на «Голландце» появилось движение — матросы возникали на палубе как из воздуха — отделялись от переборок, отслаивались от мачт, отлеплялись от бортов. Облегчение принёс тот факт, что они выглядели более-менее человечно, хотя их кожа имела синевато-зелёный оттенок, а местами их тела всё-таки приукрасились лёгкой порослью ракушек. И среди них, как истинный король, появился Уилл: новый капитан «Летучего Голландца» спокойно вышагал из мрачных рядов своей команды. Его походка была тяжела, будто он нёс на плечах целую гору, а взгляд казался неживым, холодным и прозрачным. Вместо левой брови из его лица выпирал стройный рядок коротеньких кораллов, а с другой стороны, по линии подбородка вперемешку с волосками аккуратной бородки торчали маленькие ракушки каких-то моллюсков. В его мокрых чёрных волосах появились зеленоватые пряди. Когда Уилл взялся за канат и натужно перелетел на борт «Жемчужины», я разглядела, что тина вовсе не вплетена в его причёску, а растёт из головы вместе с волосами. Выходит, Уилл не всегда по чести выполнял свою обязанность перевозить души погибших в море, и это начало сказываться на внешнем виде. Уильям Тёрнер — когда-то красавец — теперь отпугивал, и всё же в нём до сих пор было нечто притягательное — и даже некая жалость просыпалась в душе при виде бессердечного капитана.
— Уилл! Рад видеть, дружище! — распахнув руки в приглашающем жесте, Джек зашагал ему навстречу. — Ого! Похоже, работёнка тебя обременяет, — и в смятении остановился, оглядывая изменившегося Тёрнера.
— И я решил повидать того, кому этой работой обязан, — Уилл говорил сухо, без эмоций, только голос его звучал так, будто в нём сконцентрировалась вся тоска, что есть в мире.
— Да брось, лучше так, чем мёртвым!
— Джек. Нам надо поговорить и обсудить наш договор.
Пока Уилл и капитан Воробей завязали беседу, я вспомнила, зачем вышла на палубу. Не особенно желая глядеть на жутковатый корабль и его не менее жутковатых обитателей, я попятилась под мостик и нащупала дверную ручку. Прошмыгнув в капитанскую каюту, закрыла дверь и навалилась на неё спиной. Едва я спряталась в каюте Джека, исчезло маленькое щекотливое чувство, мешающее вздохнуть спокойно. И, не сомневаясь, что Джек с Уиллом вот-вот объявятся на переговоры в каюту, кинулась на поиски нужной вещи. Я хлопала ящиками, шуршала в сундуках, шарила в шкафах и продумывала дальнейшие действия: уверена, что Джек попытается снова скрыть от меня свои свой сговор с Уильямом, поэтому вместо того, чтобы пускаться в тщетные уговоры, мол, расскажи мне свою тайну, лучше узнать всё из первых уст — в конце концов, мне не привыкать подслушивать и подсматривать!
