— Нормально. Пуля не задела кость. А на корабле этого парня в парике, — Джек кивнул на Стивенса, о чём-то спорящего с племянником, — был пленный судовой лекарь. Вот он и помог, вынул пулю и перевязал.
— Хорошо, — у меня с души свалился ещё один камешек.
— Подъём! Сворачиваем это лежбище и скоро выдвигаемся в путь, — раздражённый взбалмошный голос Стивенса пронёсся над лагерем и отразился эхом где-то меж скалистых склонов. Я с кряхтением приняла вертикальное положение и похрустела затёкшей спиной.
День гас. Огромный солнечный диск опускался за чёрные танцующие верхушки леса, вспарывая небо кровавым закатом. Облака, как порванная вата, замерли вокруг. Заря поднималась всё выше, будто пыталась вытеснить их с неба. Ветер гудел в скалах, будто затянул прощальную песню. Я не сдержала мрачную усмешку: надеюсь, эта песнь не станет нашим реквиемом. Промозглые порывы ударили в лицо свежим холодом. Солнце гасло. Тень поползла по горным склонам, и полоса света на скалах стала сужаться, поднимаясь всё выше, пока гигантская скала-парабола не осталась освещена только по плоской равномерной верхушке. Тогда — мы все подались вперёд — на миг всё затихло, будто природа Исла-дель-Диабльо подготовилась к тому, чтобы приоткрыть нам свою тайну. И последний луч света сошёл с блестящей тёмно-синей вершины каменной параболы — и скользнул на шершавый горный пик, украшенный зеленью, подсвеченной золотом заката. От этого захватило дух, а слова Джека эхом пронеслись в голове, будто он снова повторил их: «…последний луч солнца, проходя через горный разлом, пересекает каменную параболу точно посередине, а перед тем, как исчезнуть, освещает место, где находится Амулет.» Это было настолько сокровенно — видеть то место, к которому мы стремились столько времени, в считанной полумили от нас.
— А теперь вперё-ё-ёд, — деловито сообщил Стивенс, подбоченясь и подхватив с земли кожаную сумку.
В лесу темнело с каждой минутой, поэтому двигаться к горному пику пришлось с увеличенной скоростью. Тени сгустились, чем усугубили препятствия на пути. Когда мы обошли каменную котловину по кругу, оказалось, что высшая точка гор, на которую указало заходящее солнце, намного ближе, чем кажется, и склоны поднимаются не очень высоко. Это обстоятельство помогло нам добраться на вершину до наступления полной темноты.
В лиловых сумерках разреженный горный воздух отяжелел и стал более весомым. Даже пальмы будто бы склонились под его тяжестью. Джек шарил в кустах, Стивенсы отдалились к противоположному склону холма, а я продвинулась вглубь леса. Что конкретно искать никто не знал, но я не сомневалась, что Амулет не может просто так висеть на ветке под табличкой «Поздравляем с завершением пути!». Естественно, с каждым из нас увязалось по паре солдат, обязанных следить за тем, чтобы мы с Джеком не сбежали, а со Стивенсами не приключилось худого. Но не успела я выйти на опушку меж тонкими искривлёнными деревцами, возбуждённый крик потревожил засевших в кронах птиц:
— Э-ге-гей! Все сюда!
Я почувствовала, как волосы на затылке встают дыбом от предчувствия: ничто не может пройти гладко. И сгорая от волнения, рысцой побежала на зов, не сомневаясь: они что-то нашли. И оказалась права: стоило спуститься чуть ниже по склону, как меж деревьями проступил силуэт каменного строения. Джек, взъерошенный как кот, которого напугали пылесосом, одиноко стоял перед дверьми небольшой часовни, увитой плющом и позеленённой покрывалом из мха. Из кустов послышалось суматошное шуршание, и на свет заходящего солнца вывалились Стивенсы в обществе солдат, придерживаясь за шляпы и очищая офицерские мундиры от приставучих веток и листьев. При виде часовни все впали в лёгкую оторопь на доли секунды. Я обвела строение настороженным взглядом, и спину закололо иголочками плохого предчувствия.
Часовенка — совсем крохотная — имела преклонный возраст, и из неё уже сыпался песок вперемешку с кирпичами и древесиной: местами обвалившаяся крыша и замшелые стены, изъеденные коррозией, вне сомнения, не видели человеческого присутствия не первый век.
— Если Амулет и правда на этом острове, то кроме как здесь нигде находиться не может.
Я ответила молчаливым согласием.
Пришлось приложить немалое усилие, чтобы освободить вход в часовню от преграды в виде плотного зелёного вьюна. А пока мужчины отдирали его от двери, я нервно грызла ногти. Когда поросль отодралась от каменной стены, дверь, в отличие от неё, совершенно не стала сопротивляться нашему вторжению. Стоило пары толчков — и она звучно хлопнулась на пол. Из темноты прохода повеяло замогильным холодом. Внутри было темно и сыро, как в склепе. Нас с Джеком вежливо «попросили» стать первопроходцами «ненавязчивым» толчком пистолета в спину. Подозрительный запах чего-то гниющего ударил в нос так, что в глазах помутнело. Сзади в руках Стивенсов полыхнули фонари.
