В живот упёрлось холодное лезвие клинка. Я замерла, чувствуя, как напряжены мышцы Стивенса — он еле сдерживал себя, чтобы не вонзить кинжал. Я нервно сглотнула, представляя, как клинок с чавканьем входит в тело.
— Довольно!
Взгляд обернулся к Джеку. Воробей стоял перед нами, требовательно вытянув руку. Стивенс снисходительно изогнул бровь:
— Захотел на её место?
— Я достану тебе Амулет. Но для начала дай сюда кинжал. Дай! — Джек выхватил клинок из протянувшейся в сомнении руки Стивенса.
Кристиан неуверенно убрал руку с моего горла. Я осела, взрываясь кашлем и хватаясь за шею, с наслаждением чувствуя, как кровь отливает от головы.
Джек прошёл мимо Стивенса, пронзая его ледяным взглядом, будто волк, нарезающий круги перед броском на дичь. Я сделала шаг к нему, но кэп выставил руку в останавливающем жесте.
— Джек… — шепнула я и мелко замотала головой. — Не надо, Джек…
Воробей послал мне чёткий, решительный взгляд — уверенный, будто говорящий «У меня всё под контролем». Его губы беззвучно прошептали:
— «Отойди мне за спину».
Я повиновалась, и чувствуя, как всё внутри холодеет, перекочевала на другую сторону пещеры. Воробей обернулся к чаше и сделал уверенный шаг. И когда он завис над убийственной жидкостью с кинжалом в руках, я поняла — как и он — единственный верный выход из ситуации. Я видела, как побелела от напряжения его рука — он строил стратегию, рассчитывал, как поступать дальше.
— Давай, кэп, — неслышно шепнула я, растягивая ободряющую измученную улыбку, которую он всё равно не увидел.
Джек запустил кинжал в мутную жидкость. Лезвие подцепило цепь Амулета, осторожно потянуло вверх. И когда медальон показался над поверхностью, а со стороны Стивенса мелькнуло движение, капитанская рука вцепилась в основание чаши. Джек мгновенно развернулся и опрокинул чашу в сторону Стивенса. Жидкость выплеснулась мощным потоком, но на её пути, будто щит, возник солдат, которого Стивенс схватил за грудки и в последнюю секунду дёрнул к себе, скрываясь за его мощной фигурой.
Мутная отрава с характерным плеском ударилась о спину красного мундира, затрагивая шею и голову. Одного касания жидкости было достаточно, и под сводами пещеры громыхнуло два крика: один — умирающего солдата, который принял на себя удар, предназначенный его хозяину. Другой — Стивенса, пропитанный гневом и слепой яростью:
— А-а! Так и знал! Решил меня убить!
Стивенс кинулся к Воробью. Джек сорвал с лезвия Амулет и рванулся навстречу с неприкрытым намерением всадить клинок в горло тирана. Я будто с цепи сорвалась: рука подцепила холодную рукоять солдатской рапиры, она с визгом покинула его ножны, и я бросилась на помощь капитану. Но его смёл на пол резкий мощный удар приклада, а после ему в сердце взглянул пистолет. Джек, распластавшийся на полу, поднял руки. Я замерла: в одну секунду мы снова оказались в проигрышной позиции. Мощная, всепоглощающая, выедающая разум ярость диктовала действовать: нанести контрольный удар рапирой, снести голову с плеч Стивенса, но умирающий внутренний голос, который ещё не до конца поддался слепой ненависти, активно нашёптывал, что ещё один шаг — и пуля пробьёт череп. Или мой, или ещё хуже — Джека.
— Недоумок! Ха, какой же ты глупец! Ты решил, что наши силы равны?
— Нет, конечно! Мы далеко не такие слабаки, как ты, смекаешь? — язвительно прошипел Воробей, за что получил сапогом под рёбра. Я рванулась к Джеку, но в спину ощутимо ткнулось дуло пистолета. Воробей согнулся, издал непонятный охающий звук и сжал зубы: — И да. У тебя парик съехал набок.
Сапоги Стивенса по очереди принялись врезаться в его тело со всего маху, со всей силой, на которую он был способен. Я брыкалась, рвалась к Джеку, но локоть солдата сдавил моё горло. Я ахнула и вцепилась в его руку, но в ответ меня лишь приподняли над землёй, как тряпичную куклу. Джек корчился, слепо пытался нанести ответные удары, но они лишь забавляли Стивенса. У меня заслезились глаза — от боли и ярости, которая складывалась в бессилие. Наконец, Стивенс нанёс последний удар и злобно полюбовался, как Джек сплёвывает кровь.
— А теперь Амулет. — Он вытянул руку к Воробью. Ожидание его не прельщало, поэтому он припечатал Джека носком сапога в скулу: — Дал сюда, живо!
Воробей нырнул в карман и подцепил золотую цепь.
— Подавись! — злобно рявкнул он и зашвырнул медальон в лицо врага.
Довольная усмешка Стивенса резанула по ушам. Он полюбовался на Амулет, как на трофей, законно добытый им — и запустил его в карман.
— Уходим, — он щёлкнул пальцами.
Хватка на моём горле ослабла, колени подогнулись, и я упала, судорожно глотая воздух. Молчаливые фигуры солдат бессердечно проплыли мимо. Я тут же подскочила с колен и бросилась к Джеку. Воробей, откашливая кровь, приподнялся на локте.
