Не успела я отойти от шока, как видение перенесло меня на очередную локацию: теперь это была комната. За окном гремела гроза, и пасмурная сырость поздней осени витала в спальне. Джек не спал, вместо чего хмуро и напугано наблюдал за Розой. Девушка металась в кровати, как в горячем бреду. С её губ срывались крики, пропитанные ужасом, среди которых улавливались слова «огонь», «смерть» и «кровь». Видимо, Джек не выдержал: его рука легла на смуглое плечо Киджеры и настойчиво потрясла её. Роза вырвалась из кошмарного сна не сразу, а когда её глаза распахнулись, моё видение снова переменилось: резко приблизились её напуганные глаза — и быстро отдалились. Только теперь Роза была в совершенно другой обстановке. Девушка металась в горящем доме. Пламя смачно вгрызалось в стены. Клубья дыма душили мулатку, она прикрывала слезящиеся глаза рукой и под хруст ломающегося дерева бежала сквозь огонь. Дом гудел, будто его пронизывали сквозняки. В воздухе летали кусочки пепла. С потолка просвистела люстра. Откуда-то снизу послышалось отчаянное «Чёрт возьми! Зара-аза!»
— Дж… ек… — прохрипела Киджера. Девушка кинулась к лестнице, но с потолка просвистели обломки досок. Киджера отпрянула и завалилась назад. Это загнало её в угол. Девушка отчаянно закашлялась, отгоняя от себя дым руками, попыталась встать, но пламя сомкнулось вокруг неё кольцом. В этот момент, будто призрак, на лестнице появилась фигура капитана Воробья. Джек отчаянно выискивал её, звал. И, видимо, она услышала и нашла в себе последние силы отозваться:
— Я… здесь, Джек!
Воробей сориентировался сразу же. Секунда, и он оказался рядом. Их отделяла лишь насыпь горящих досок, и капитан уже протянул руку, готовый пройти через них. Роза вытянула дрожащую обожжённую ладонь в ответ, как вдруг под потолком загрохотало и загудело. В зрачках Киджеры мелькнул ужас. С потолка с оглушительным треском сорвалась балка и прибила Розу Киджеру к полу. Отдача заставила Джека шарахнуться назад. Его глаза расширились в ужасе при виде безвольной женской руки, торчащей из-под завала, объятого огнём…
Видение пошло помехами и постепенно стало сходить на нет: изображение снова менялось, но я продолжала видеть глаза Джека. Горящий дом постепенно трансформировался в холодный тёмный пещерный пол, вонь дыма превратилась в запах земляной сырости, порез на руке снова запульсировал, послышалась капающая на пол кровь и ощутился холод Амулета в руке. И даже лицо Джека изменилось: стало более мужественным, приобрело отпечатки увиденного, проявились шрамы и свежие ссадины, но глаза — они так и остались прежними. И я окончательно, стремительно перенеслась в настоящее. Джек, лежащий передо мной в луже собственной крови, резко подорвался на полу и судорожно глотнул воздух, как выброшенная на берег рыба. Капитан едва не завалился обратно, но упёрся локтями в пол и ошарашенно уставился в одну точку, словно дьявола увидел. Меня будто заморозили в глыбу льда — я не имела сил пошевелиться, хотя в раненую ладонь больно впивался Амулет, сжатый в руке до побеления пальцев. Отчаянное желание понять — очередное ли это видение, либо же передо мной настоящий, живой Джек, сковало меня ступором. На лице проступила робкая улыбка лишь когда взъерошенный, шокированный капитан обернулся ко мне — удивлённо, будто не понимал, откуда здесь столько крови, и были ли все предыдущие события взаправду, или же оказались сном.
— Джек… — задрожало обессиленно и беззащитно. Вместо того, чтобы накинуться на него с радостным «Да!», я нашла сил лишь на то, чтобы молча обвить его руками и притянуть к себе. Воробей со смутными отпечатками понимания на лице положил руки на мою спину, зарылся пальцами в волосы, прижал к себе.
— Оксана…?
— Ты живой… — перебивая кэпа, пропела я, чувствуя, как очередная слеза падает со щеки, а по спине прокатывается волна дрожи. Воробей отстранился, чёрные глаза изумлённо блеснули.
— Так всё это мне не почудилось?!
Я с измученным подобием улыбки покачала головой.
