Он выбрал для дальнейшего проживания Почтовую, потому что здесь жили когда-то его умершие давно родители и здесь прошли его самые счастливые годы — детские и юношеские. В старом расселенном доме в просторном подвале обретались еще двое — пожилой бедолага Егорыч, бывший сантехник, и молодой инвалид Санек, потерявший ногу в результате несчастного случая на железной дороге. Приняли они Федотова по-доброму, выделили матрац, на котором спал когда-то одноглазый старик по кличке Циклоп, исчезнувший без следов в прошедшем декабре. Егорыч каждый день ходил по соседним дворам и предлагал жильцам услуги по ремонту труб и батарей, Санек, опираясь на костыли, с утра отправлялся к ближайшей церкви, где просил милостыню на паперти, или ехал с той же целью на автобусе на Новое кладбище, а Павел Юрьевич шел в находящийся кварталом выше мебельный салон, где постоянно требовались и грузчики для доставки товара покупателям, и сборщики шкафов, секретеров, бюро и кухонных гарнитуров. За это неплохо платили.
По вечерам на досуге Федотов сидел на скамейке перед домом и с интересом наблюдал за происходившим вокруг. Опустившись на самое дно, он решил, что пора оттолкнуться от него ногами и потихоньку всплывать. Постепенно Павел Юрьевич перестал употреблять алкоголь, отпустил бороду и усы, которые, как и волосы, ему раз в месяц ровняли в недорогой парикмахерской, его одежда и обувь, хотя и изрядно потрепанные, выглядели опрятно и не воняли, как у его товарищей по несчастью, которых, как и себя самого, Федотов с доброй иронией именовал «детьми подземелья» в память о героях повести писателя-гуманиста девятнадцатого века Короленко.
Во время такого вот вечернего уединения бывший инженер и ученый считал себя созерцателем и философом, добровольным аскетом, познавшим смысл жизни и теперь спокойно ожидающим своего неизбежного ухода в вечность. Он видел много интересного на улице, слышал обрывки разговоров прохожих, разглядывал проезжающие мимо и припаркованные поблизости дорогие иномарки и автомобили попроще, выходящих из них людей, иногда веселых, иногда злых, порой молчаливых, а порой болтливых.
В тот вечер, когда к недавно построенной на другой стороне улицы высотке подкатили и патрульные машины с мигалками, и карета скорой, Федотов просидел на своем импровизированном НП несколько часов, с шести до девяти. Кое-что из увиденного его немного взволновало, вызвало определенные мысли, привело к неким логическим выводам. Но делиться ими с полицией Павел Юрьевич не собирался, так как опасался привлечения к ответственности за бродяжничество и постоянное нахождение за двести километров от места нынешней прописки.
А частный детектив, отставной подполковник Сошников, после разговора со столичным журналистом вернулся вечером в свою холостяцкую малогабаритную квартиру на окраине Южнограда. В отличие от своего ровесника Федотова с приходом в агентство «Префект» из службы безопасности машиностроительного завода Сергей Леонидович активно участвовал в судьбах земляков, занимаясь поиском пропавших горожан. К нему часто обращались те, кто оказался в беде, чьи родные, близкие или знакомые исчезли при непонятных, загадочных обстоятельствах. Бывали и другие варианты — заказчики, приехавшие из других городов и иногда и из других стран, разыскивали тех, с кем по разным причинам утратили связи много лет назад, а теперь хотели их восстановить. Или адвокаты желали с его помощью найти наследников умерших среди их дальних, порой даже не знающих об общих предках родственников.
По опыту своей прежней военной службы Сошников старался, прежде всего, собрать максимум информации о разыскиваемых, проанализировать ее, попытаться составить психологические портреты этих людей, оценить их предполагаемые ментальность и мотивацию, приводящие к определенным поступкам. Сбежавшие подростки, с которыми родители утратили контакт, мужья или жены, уставшие от конфликтов в семейной жизни и решившие начать все сначала в другом месте и с другими спутниками, не поставив об этом в известность нынешних из опасения преследования, страдающие потерей памяти старики, не желающие по разным причинам контактировать с родными мизантропы — каждый случай был в чем-то уникален, а в чем-то имел аналоги.
Вот и сейчас, включив на кухне электрический чайник и готовя на ужин бутерброды с колбасой и помидорами, Сергей Леонидович задумался о покойном Заварзине. Важнейший вопрос, который волновал детектива, он определил так: мог ли актер застрелиться под влиянием неудачи с постановкой, даже накачав себя большой дозой алкоголя? Или же его любовь к жизни противостояла подобному выходу из сложившегося положения, который предпочел бы человек слабохарактерный, постоянно неуверенный в себе, сомневающийся, подверженный минутным эмоциям?
