Все шло замечательно, пока летом позапрошлого года Кожухова не отправили на пенсию. Его преемником стал совсем еще молодой яппи с экономическим образованием из московской штаб-квартиры, который гораздо лучше разбирался в финансовых потоках и транзакциях, чем в цифровых видеокамерах, антеннах, высокочастотных кабелях, волноводах и приемопередатчиках. Тем не менее он пытался давать советы и наставления техническим специалистам, полагая, что общие фразы и постулаты заменяют знания по существу обсуждаемых вопросов.
Федотов долго держался, не пытаясь возражать и спорить, но однажды сорвался и высказал на совещании «самонадеянному выскочке» все, что о нем думал. После случившегося оставалось либо извиниться так же публично, покаяться, посыпать голову пеплом и никогда более не критиковать нового босса, либо уволиться. Павел Юрьевич выбрал второе.
Он наивно полагал, что опыт, квалификация, профессионализм, деловая репутация и деловые связи помогут найти место с достойной зарплатой за один-два месяца. Но вышло совсем по-другому.
Начались поиски вакансий в Интернете и в городских газетах, утомительная своей однообразностью рассылка резюме по указанным адресам электронной почты, редкие приглашения на собеседования к прямым работодателям и в агентства по персоналу. Федотову задавали бестактные и каверзные вопросы, интересовались состоянием здоровья, наличием хронических заболеваний, возможностью ездить в длительные командировки. Отказы звучали в завуалированной форме, вроде бы даже как признание его прежних заслуг — «ваша последняя должность и уровень компетенции избыточны для предлагаемой нами позиции», «эта работа будет вам просто неинтересна», «вы у нас надолго не задержитесь, продолжите поиск чего-нибудь посущественней». На самом деле имелось в виду, что он просто стар для всех этих вакансий. Начальник отдела монтажа и пусконаладки одной из компаний сказал Павлу Юрьевичу откровеннее других: «Самому старшему из моих ребят недавно исполнилось тридцать два года, вы с ними из разных поколений, с разной ментальностью, с разной энергетикой, вы как разъем с нестандартной резьбой, вы с нами, простите, несовместимы». И еще он услышал странную формулировку — «нам нужен человек с блеском в глазах». А где было его взять, этот блеск, когда разменял шестой десяток?
И тогда Федотов запил. Это было глупо, некрасиво, бестолково, но так уж вышло. Типичный трудоголик, занятый на прежней работе по двенадцать — четырнадцать часов в сутки, включая выходные и праздники, он просто сломался психологически от безделья и безнадежности. Получилось, что не с кем было посоветоваться, поговорить по душам, не у кого попросить помощи, так как друзей Федотов растерял, а у жены давно была своя жизнь, свои заботы и проблемы, чужие, даже собственного мужа, ее мало волновали.
Вообще Ирина Валентиновна, которая была на семь лет младше супруга, регулярно посещала фитнес-центр и бассейн, занималась йогой и соблюдала строгую диету, поэтому выглядела моложе своих лет. А Павла Юрьевича бесцельное лежание часами на диване, просмотр развлекательных телевизионных программ и шоу, регулярное употребление пива и водки превратили за короткое время в обрюзгшего толстяка с одутловатым, покрытым красными прожилками лицом, от него постоянно попахивало, как от закоренелого алкоголика.
Жена терпела такое положение дел недолго и подала на развод. Трехкомнатную квартиру разменяли на две однокомнатные, Ирина Валентиновна через месяц после официального расставания со ставшим бывшим мужем вступила в новый брак с коммерческим директором своей фирмы, которую она когда-то очень предусмотрительно оформила на свою мать, дабы не делить с Федотовым никогда и ни при каких обстоятельствах.
А беды Павла Юрьевича продолжились. Он взял кредит на текущие расходы в одной сомнительной организации под залог своей однушки в надежде все-таки найти хотя бы какую-нибудь работу, просрочил месячные выплаты и под напором коллекторов отдал единственную городскую жилплощадь, взамен получив «домик в деревне», а точнее полуразвалившееся дряхлое строение на почти обезлюдевшем хуторе в двухстах километрах от Южнограда. Жить там среди стариков и старух, привычных к тяжелому крестьянскому труду, Федотов не смог и через три месяца вернулся в родной город, имея в сохраненном паспорте областную прописку.
