— Пустая формальность, беседуют со всеми его знакомыми.
— Понятно. А что с предстоящим аудитом, никто из твоих заемщиков так и не вернул кредит?
Валерий Николаевич отрицательно покачал головой. Житинский-старший тяжело вздохнул, сказал с горечью:
— Что же ты наделал, Валера, я же предупреждал тебя, просил быть поосмотрительнее…
— Папа, я ведь не строил финансовых пирамид, не подделывал отчеты, не переводил деньги в офшоры. Да, уступил старым знакомым, поддался их уговорам. За это отвечу!
— Нельзя в нашем деле быть доверчивым лохом, уж извини за выражение.
— Да чего уж там, определение верное, с ним не поспоришь. Но ты же понимаешь, папа, что все эти обоснования, бизнес-планы ничего стопроцентно не гарантируют. Я доверился репутации заемщиков, до сих пор они не подводили.
Житинский-младший замолчал, достал пачку с сигаретами, вытащил одну, щелкнул зажигалкой, глубоко затянулся.
— Если в твоих действиях не найдут злого умысла, корысти, мошенничества, то есть шанс отделаться условным сроком и выплатой штрафа, — тихо проговорил Николай Степанович, — наймем хорошего адвоката, продадим всю недвижимость, кроме городских квартир, яхту, автомобили, все мои ценные бумаги. Главное — ты жив и здоров, на ошибках учатся, все еще можно начать сначала.
— Можно ли? — с сомнением спросил Валерий Николаевич.
— Главное — это чистая совесть, все остальное приложится, — твердо ответил его отец.
Джип президента банка «Надежный финансовый партнер» проехал мимо торгово-развлекательного центра в сторону выезда из города в направлении поселка энергетиков в девятнадцать двадцать три, артистка Зуева вошла в спортивный бар чуть ранее девятнадцати ноль-ноль, художественный руководитель Театра музыкальной комедии Лазаревский в это же время сел в такси, которое доставило его домой. Алиби всех троих подтвердили камера видеонаблюдения, бармен и таксист. Доказательств для предъявления им обвинения в убийстве Максима Заварзина следствию обнаружить не удалось, и дело было приостановлено, версия самоубийства актера практически стала единственной до возможного появления в будущем новых свидетелей и улик.
Об этом встретившийся ранее с майором Сергеевым частный детектив Сошников сообщил Эдуарду Лобову. Журналист воспринял новость без энтузиазма, он хотел полной определенности, а ее не было. Но тянуть больше не представлялось возможным, Эдуард решил, что предполагаемое самоубийство можно, посочувствовав талантливому исполнителю, объяснить его подавленным состоянием и отсутствием, к несчастью, настоящих друзей в театральной труппе. Он дружески попрощался с частным детективом, поблагодарив за качественную работу.
— Вы следствию тоже помогли, — улыбнулся в ответ Сошников, — можете смело менять направление деятельности и заниматься криминальной тематикой.
— Это вряд ли, — отшутился журналист.
Действительно, работа в модном глянцевом журнале Лобова вполне устраивала, и последнее задание шефа он считал лишь случайным эпизодом в своей карьере. Эдуарду очень нравилось встречаться с популярными режиссерами, исполнителями, сценаристами и критиками, брать у них интервью, готовить обзоры о фестивалях и премьерах, самому участвовать в телевизионных шоу, вести блог с растущим числом подписчиков. Эта жизнь в постоянном пересечении со звездами и общении с ними открывала хорошие перспективы на будущее, Лобов уже начинал подумывать о написании книги в жанре non-fiction о своих впечатлениях от услышанного и увиденного. А почему бы и нет, ведь ему есть о чем поведать будущим читателям. И южноградское приключение могло стать отличным материалом для отдельной главы…
Перед вечерним возвращением в Москву Лобов подготовил пилотный вариант своей статьи и выслал ее своему шефу по электронной почте, а наутро прибыл в редакцию, постучал в дверь кабинета Хомутова и, войдя, спросил с надеждой:
— Ну как, Аристарх Васильевич, вам понравилось?
— Конгениально, Эдик, ты просто превзошел самого себя, текст отличный, фотографии замечательные. Вот что значит грамотно провести журналистское расследование, — с довольным видом заявил главред.
— Мне, конечно, очень помог нанятый профессионал, — честно признался Лобов, — но и самому пришлось потрудиться.
— Вот и молодец, премия за мной! — заверил его Хомутов.
Статья Эдуарда Лобова, опубликованная в вышедшем через четыре дня свежем номере журнала «Экран и сцена», заканчивалась словами:
«К несчастью, совсем недавно мы потеряли талантливого и многообещающего исполнителя главных ролей, восходящую звезду кино, телевидения и театральной сцены, личность творческую, возвышенную, но в то же время уязвимую и легкоранимую. Минутная слабость Максима Заварзина привела к его гибели. И можно только посетовать, что рядом в эти роковые мгновения не оказалось друзей, коллег, просто близкого человека. Но созданные актером образы навсегда останутся в сердцах зрителей. Мы тебя не забудем, Максим, прости, что не смогли уберечь!»
