Она прошла на следующий день, и поначалу результат выглядел оптимистичным, но ночью тетю Таню поместили в реанимацию, а к утру ее не стало. Скромные похороны организовали мы с мамой, других близких родственников у незамужней сестры отца не оказалось. Через неделю нас пригласили к нотариусу, и выяснилось, что свою двухкомнатную квартиру тетя завещала мне.
На нашем маленьком семейном совете активно обсуждался вопрос, как следует поступить с этим достойным представителем московской недвижимости. Мама предложила мне продолжать жить и работать в Дубровске, а квартиру сдавать. Я после некоторых колебаний поддержала ее точку зрения, но уже в конце месяца услышала в трубке мобильного голос Лены Кисленко. Ее звонок стал для меня полной неожиданностью, после окончания академии мы не встречались, не общались и, казалось, давно забыли друг о друге. Но нет, Лена поинтересовалась, как идут мои дела, и сообщила, что она окончила в alma mater ординатуру по пластической хирургии и уже год работает в клинике «Афродита».
— У нас появились вакансии, Ника, я рассказала о тебе, и главный сказал, что такие специалисты ему нужны.
Я удивилась:
— Но ведь в моей биографии такой ординатуры не было, как же он примет меня?
Лена прояснила сложившуюся ситуацию:
— Ну, год тебе придется поучиться очно в специализированном центре переподготовки для пластических хирургов, «Афродита» с ним давно сотрудничает. Вообще-то туда принимают только с пятилетним стажем, но главный договорится, и для тебя сделают исключение. Только надо торопиться, говорят, что скоро правила ужесточат и получить такую специализацию можно будет только в ординатуре. Короче, решай, дорогуша, но помни, что время — деньги, смотри не опоздай!
Я взяла тайм-аут на сутки. Мама, услышав о полученном предложении, надолго задумалась, а потом сказала:
— Что же, доченька, даже не знаю, какой тебе дать совет. Конечно, в нашей больнице тебя ценят и уважают, но оклады у провинциальных врачей несравнимы с зарплатами в пластической хирургии. Возможно, это твой единственный шанс начать хорошо зарабатывать и стать независимой, если им не воспользуешься — будешь потом переживать всю оставшуюся жизнь.
На следующий день я позвонила Кисленко и дала согласие. И закрутилась карусель встреч, собеседований, тестирований. Сначала со мной поговорил в белом здании на Юго-Западе Москвы Геннадий Иванович Самохин, главный врач клиники пластической хирургии «Афродита». Дородный, вальяжный блондин лет пятидесяти, он задал несколько вопросов профессионального характера, потом улыбнулся и спросил:
— Вы не слишком брезгливы, Вероника, с нервами у вас все в порядке?
Я пожала плечами:
— Со стороны виднее, но думаю, что соответствую названным вами критериям.
Самохин усмехнулся и добавил:
— Учтите, трудиться придется в условиях постоянного стресса, одна ваша ошибка чревата большими неприятностями. Рабочий день у нас ненормированный, операции длятся по многу часов. Пациенты — люди небедные, но они бывают капризными, нервными, неблагодарными, могут оставаться недовольными результатами изменения своей внешности, требовать компенсации нанесенного, по их мнению, ущерба через суд. Вы к такому готовы?
Я молча кивнула, а он продолжил:
— Но и оплачивается наш труд весьма достойно, кроме того, вы будете дарить людям красоту и, возможно, будущее счастье. Кстати, познакомитесь с известными людьми из шоу-бизнеса, и не только, редко у кого нет хотя бы каких-то претензий к своим лицам и фигурам. Хорошо, будем считать, что мы договорились. Я позвоню проректору спецкурсов, можете подавать документы на зачисление.
Потом были беседы и тесты в Центре переподготовки на предмет моей профессиональной пригодности для пластической хирургии, год напряженной учебы, практика в «Афродите». Жить я стала в ставшей моей квартире в доме на Флотской улице, ездить на курсы приходилось до станции метро «Ботанический сад», в клинику — до «Юго-Западной».
И через год, жарким летним днем, я переступила порог «Афродиты» уже в качестве сертифицированного специалиста индустрии красоты.
Первое время у меня снова появился куратор — главный врач Самохин. У него было чему поучиться, поскольку Геннадий Иванович сам соответствовал всем тем жестким требованиям, которые предъявлял к своим сотрудникам. И я старалась оправдать его доверие.
В короткие перерывы мы с Леной Кислен-ко, ставшей по мужу Полянской, спускались на первый этаж в буфет, пили кофе и разговаривали. Лена вышла недавно замуж за молодого врача-стоматолога, работающего у ее отца, заводить детей они пока не планировали, желая пожить для себя. Вообще о Полянской я слышала в клинике не слишком впечатляющие отзывы, ее считали посредственным специалистом и доверяли лишь не слишком сложные манипуляции вроде удаления бородавок и жировиков.
