Но я ни о чем не думала, решив — пусть будет, как будет. Мы ходили иногда в театр, иногда на концерт, по выходным ужинали в ресторанах, и Алексей оставался у меня ночевать, а утром подвозил в клинику на своем «Land Rover Discovery». У него мы никогда не бывали, но от всезнающей Полянской я узнала, что у Соколова есть городская квартира в Крылатском и дом в коттеджном поселке где-то в районе Пятницкого шоссе. Сам же Алексей мало что рассказывал о себе и о своих родственниках.
Через месяц он сказал, когда мы в очередной раз выехали на Ленинградку:
— Вот что, Ника, тебе нужно срочно получить права, это не так уж сложно.
— Но я пока не планирую покупать автомобиль, зачем мне права? — удивилась я.
— Увидишь, — улыбнулся шеф.
Сдать экзамен я сумела с первого раза, а к Новому году Соколов подарил мне новенький «Опель-Корса». Да, это был не «Мерседес» и не «Инфинити», но компактная, удобная для маневрирования и парковки машина мне очень понравилась. Первые недели уверенно управлять ею в потоке автомобилей было непросто, но постепенно я научилась этому, как научилась ранее многому другому. Сплетни обо мне и Соколове постепенно сошли на нет, тем более что оба мы были свободны и вольны делать то, что хотели. Но форсировать развитие отношений Алексей не спешил, жили мы по-прежнему порознь, лишь иногда проводя вместе вечера и ночи, даже гражданским браком это назвать было нельзя…
Как-то дней через пять после Масленицы, в полдень, Соколов позвонил мне на мобильный и сказал:
— Сегодня в семь нас с тобой ждут мои родители и младший брат, встречаемся на парковке в половине седьмого, поедем на моей машине.
В ту среду у меня было две операции — одна прошла с девяти до одиннадцати, другая должна была начаться в час дня и предположительно закончиться в пять. Так и вышло, а значит, у меня образовалось целых полтора часа свободного времени на парикмахерскую, расположенную на соседней улице. Мастер Наталья Сергеевна постаралась уложиться в отведенное время, и когда Алексей увидел мою новую прическу, то не без иронии произнес лишь одно слово:
— Супер!
Первая встреча с кланом Соколовых прошла, если говорить откровенно, не слишком гладко. В трехкомнатной квартире панельного дома на проспекте Вернадского я была представлена Михаилу Александровичу, высокому, сутулому, седому старику лет за семьдесят, Ирине Львовне, полной круглолицей брюнетке, выглядевшей гораздо моложе мужа, и Вадиму Михайловичу, довольно похожему на старшего брата, но пониже ростом и поуже в плечах.
Квартира, в которой прошло детство Алексея, была обставлена мебелью восьмидесятых годов, обои потускнели, паркет протерся, напольные ковры смотрелись старомодно. Казалось, время остановилось внутри этих стен после того, как глава семьи потерял престижную и высокооплачиваемую работу. И, похоже, его старший сын фактически стал основным источником финансовой поддержки и родителей, и младшего брата. Вадим, как рассказал мне по дороге Алексей, после окончания Плехановского университета поступил в аспирантуру, защитил кандидатскую диссертацию и работал сейчас старшим преподавателем на одной кафедре с отцом.
Стол накрыли на кухне, ужин оказался достаточно скромным — овощной салат, мясная нарезка, шпроты и сыр, из напитков — безалкогольное пиво и апельсиновый сок. Михаил Александрович и Ирина Львовна вели со мной светскую беседу о театральных премьерах и модных книгах, спрашивали о моих родителях, об образовании, о том, понравилось ли мне в Будапеште. При этом я периодически ловила холодные изучающие взгляды матери Алексея, которая, похоже, пыталась понять, что за человек новая пассия ее сына и к каким последствиям может привести его очередное увлечение.
Вадим почти все время молчал, лишь изредка вставляя короткие реплики, когда Михаил Александрович излагал свое видение грядущих результатов экономической глобализации и цифровой трансформации. Через минут двадцать общий разговор как-то неожиданно иссяк, и тут Ирина Львовна сослалась на возникшую сильную головную боль, извинилась и ушла в спальню, а Вадим, демонстративно поглядев на часы, заявил, что также вынужден оставить нас и отправиться на встречу со своими приятелями. Все это выглядело, с моей точки зрения, некой демонстрацией если не враждебности, то пренебрежительности к моей скромной особе. Алексей нахмурился и сухо попрощался с братом, а Михаил Александрович, желая смягчить ситуацию, стал рассказывать о своей работе в советском торговом представительстве в Будапеште и о последующих деловых отношениях с венгерским торгпредством в Москве.
— Оно располагалось в здании рядом с метро «Краснопресненская», после переговоров я с венгерскими коллегами обедал в ресторане торгпредства, там превосходно готовили томатный суп и гуляш, а уж горький ликер на травах «Уникум» был ничуть не хуже «Рижского бальзама», — с грустью в голосе вспоминал он.
Мы посидели втроем за столом еще немного, после чего простились с отцом Алексея, спустились вниз на лифте и сели во внедорожник.
