Разумеется, от такого предложения нельзя было отказываться, хотя я была до сих пор равнодушна к театральным постановкам вообще и к опереттам в частности, как-то не сложилось полюбить этот вид искусства. Но пойти в концертный зал с Соколовым — о, большинство моих незамужних коллег многое отдали бы за такой шанс!
С утра, после шведского стола в отеле, я заказала такси и первым делом отправилась в Буду, некогда отдельную столицу венгерских королей, населенную придворными и аристократией, в отличие от купеческого и ремесленного Пешта. Цепной мост выглядел превосходно в лучах восходящего солнца, королевский дворец напомнил мне сказки Шарля Перро и братьев Гримм, Рыбацкий павильон, построенный относительно недавно, но стилизованный под средневековый замок, радовал глаз. Я долго бродила по узким улицам и переулкам, потом снова взяла такси и отправилась к мосту Арпад через Дунай возле острова принцессы Маргит.
И это место отдыха горожан оказалось просто замечательным! Чего только я не увидела — СПА-комплекс, отели, зверинец, купальню и аквапарк, многочисленные кафе, поющий фонтан и японский сад. Но почему-то особое впечатление произвели на меня развалины средневекового монастыря, то ли доминиканского, то ли францисканского. Я долго смотрела на эти руины далекого прошлого и фантазировала о том, что послужило причиной гибели этого некогда величественного сооружения — нападение захватчиков, пожар или просто беспощадное время?
А вот о часовне Святого Михаила, восстановленной сто лет назад, на прикрепленной к стене табличке имелись надписи, в том числе на русском языке. Ее построили в романском стиле в XII веке, во времена Крестовых походов, разрушили в период турецкого завоевания Венгрии в середине XVI века и вновь возвели на фундаменте оригинального здания в тридцатые годы XX века.
Запомнились мне и каменные останки женского монастыря, в котором провела свою жизнь та самая принцесса, именем которой был назван знаменитый остров. Позднее я узнала из Интернета, что отец-король поклялся — его дочь станет монахиней, если уйдут из страны грозные полчища монголов. Так и случилось, и Маргарита-Маргит ушла в монастырь…
Дневные часы пролетели быстро, и я снова поднялась на мост и перешла на набережную Пешта, взяла такси и в назначенное время оказалась у входа в концертный зал. Соколов опоздал на пятнадцать минут и извинился, сославшись на пробки.
Я никогда ранее не видела знаменитую оперетту Кальмана, более известную в нашей стране под названием «Сильва». И эта сентиментальная история любви певицы Будапештского варьете и офицера-аристократа, очередная сказка про Золушку и Принца, разделенных светскими условностями и социальным неравенством, не могла не тронуть мою душу. Я смеялась, я хлопала, я даже немного всплакнула от избытка чувств, а шеф только улыбался — потом он признался, что больше смотрел не на сцену, а на меня.
После того как стихли наконец аплодисменты и окончательно опустился синий бархатный занавес, Соколов сказал:
— Мы можем продолжить этот чудесный вечер в ресторане, если вы не против.
О, конечно же, я была не против! Мы вышли к набережной, заняли столик на открытой веранде, пили ни с чем не сравнимое по вкусу золотистого цвета токайское вино и ели огненный от специй паприкаш. Алексей Михайлович несколько минут пристально смотрел на меня, а потом произнес с подчеркнутым удивлением:
— А вы красивая, Ника, я только теперь это заметил.
— Наконец-то! — невольно вырвалось у меня.
Соколов рассмеялся:
— А еще, как утверждает Самохин, вы умная женщина и талантливый пластический хирург. Берегитесь, мне так и влюбиться недолго!
— А вы попробуйте! — кокетливо произнесла я, уже немного пьяная от вина, речного ветерка и красочных картин чужой любви.
Мой собеседник ничего не ответил, молча взял мою руку и поцеловал ее. А через час, стоя у дверей моего номера, спросил тихо:
— Можно я войду?
И я промолчала, лишь кивнула в знак согласия…
После возвращения в Москву я была уверена, что произошедшее между генеральным и мной в Будапеште останется лишь эпизодом. Или Соколов предложит мне встречаться с ним тайно. Или даже уволит под благовидным предлогом, опасаясь нескромности и неумения держать язык за зубами.
Но все пошло совсем по-другому. Алексей Михайлович начал совершенно открыто ухаживать за мной, если можно использовать в наше время столь старомодный термин. Конечно же, очень скоро о нашем романе знали и судачили все кому не лень. Кто-то тайно завидовал, кто-то открыто осуждал, кому-то это было безразлично. Лена Полянская отнеслась к нашим отношениям в целом позитивно и заявила мне, иронически улыбаясь:
— А ты совсем не такая тихоня и тургеневская барышня, какой казалась мне раньше. Молодец, что еще скажешь, такого мужчину покорить очень непросто, у него, по слухам, последняя любовница была финалисткой международного конкурса красоты. Но учти, дорогуша, как долго продлится ваша связь — это очень большой вопрос, так что думай, соображай!
