Перед тем как начать движение, я достала пачки долларов, и они перекочевали к Заварзину. Он аккуратно переложил деньги в свою сумку, медленно закрыл молнию. Тем самым он сжег мосты и сделал свои дальнейшие поступки необратимыми.
Мы прибыли в поселок незадолго до полуночи. Не доезжая двух километров до охраняемого круглосуточно въезда, я остановилась на обочине дороги, и Заварзин перебрался в заднюю часть салона и лег там на пол, поджав ноги. Дежурный вежливо поздоровался со мной, подняв шлагбаум, автомобиль медленно подъехал к коттеджу и спустился в гараж.
Через несколько минут мы, не сняв верхней одежды, уже стояли у постели с мертвым телом. В спальне оказалось так же холодно, как на улице, покойник словно окаменел. При ярком свете компактных люминесцентных ламп Заварзин долго вглядывался в лицо Алексея и, наконец, произнес:
— Так, надо состарить меня лет на десять, добавить морщин, увеличить объем щек и сделать нос немного потолще. Вам приходилось гримироваться или гримировать кого-то?
— Нет, но как пластический хирург сумею с этим справиться, — усмехнулась я.
Максим кивнул:
— Не сомневаюсь, что так и будет.
Затем он достал из сумки пластмассовую коробку и протянул ее мне со словами:
— Это набор театральных гримов и гримировальных карандашей, еще потребуется вата для носа и щек, но это уже перед выездом в ЗАГС. Приступайте, Вероника.
Работа заняла у меня не менее часа. Заварзин сначала оглядел в зеркало свое лицо, затем лицо Алексея и заметил, оценивая результат грима:
— Пожалуй, сойдет.
Мы плотно закрыли дверь в спальню и спустились на первый этаж, Максим снял куртку, я шубу.
Чай на кухне пили уже во втором часу ночи, и вдруг Заварзин спросил:
— У вас в морозилке что-нибудь наличествует?
— Есть несколько порций пломбира, — с удивлением ответила я.
— Доставайте!
И он съел довольно много мороженого, объяснив:
— Завтра к обеду у меня обязательно появится насморк и запершит в горле, а значит, и несовпадение голосов на этом фоне станет вполне естественным.
Я постелила Заварзину на диване в гостиной. Он выглядел спокойным и уверенным в себе, словно просто собирался сыграть новую роль на сцене, а не участвовать в противозаконных махинациях.
— Вас не хватятся в отеле? — спросила я перед тем, как подняться в кабинет Алексея, где имелось удобное кресло-кровать.
— Да нет, наши знают, что у меня много знакомых в Москве, я уже ночевал у одного из них. Главное — вернуться в гостиницу завтра вечером, послезавтра в полдень мы вылетаем в Южноград, — ответил артист.
— Обязательно вернетесь, — успокоила я Максима, подумав, что возможен и совсем другой вариант развития событий.
Утром после завтрака Заварзин сперва полчаса тренировался расписываться, как Алексей, и в итоге у него это стало получаться очень неплохо. Потом он примерил сорочку, костюм и зимние ботинки Соколова, в целом все подошло, хотя пиджак и сорочка оказались на размер больше, а брюки несколько длиннее. Но первое сгладил джемпер, а брюки я быстренько подшила, укоротив до нужного размера.
На улице между тем потеплело до минус десяти, перед отъездом я закрыла окно в спальне и включила батарею на минимум мощности, чтобы тело умершего постепенно начало оттаивать. Уже сев в автомобиль, Заварзин использовал кусочки ваты для утолщения носа и щек, усмехнулся чему-то и сказал решительно:
— Вперед!
Фотографию двенадцатилетней давности, на которой стояли рядом и улыбались Алексей Соколов и Георгий Девятин, Максим рассматривал несколько минут, но когда мы вышли из моей машины у здания ЗАГСа, именно Гоша, немного располневший, немного облысевший, в очках с толстой оправой, первым бросился к Заварзину со словами:
— Здорово, старик, как же я рад снова тебя видеть!
Они обнялись, и Максим сказал хриплым голосом, высморкавшись и прокашлявшись:
— Ну что, бродяга, прилетел из жары в мороз, не забыл еще «синие московские метели?»
— Да их забыть невозможно, — рассмеялся Девятин.
И только после этого у меня отлегло от сердца — признал!
Тут подошла и Лида Смирнова, тоже уже ожидавшая в сторонке нашего приезда. Мы быстро перезнакомились, и ровно в назначенное время жених, невеста и двое свидетелей вошли в просторный светлый зал, украшенный огромной люстрой. За столом с флагами России и Москвы сидела пожилая полная женщина, которая при нашем появлении встала, вышла навстречу и всех поздравила. Началась формальная процедура вступления в брак, в ходе которой мы с Заварзиным поцеловались, обменялись кольцами, расписались в акте гражданского состояния и в завершение получили свидетельство о браке и паспорта со штампами. Фамилию я еще при подаче заявления решила не менять в память об отце, Соколов отнесся к этому с пониманием.
Все прошло достаточно быстро, хотя за эти минуты я несколько раз была близка к настоящей панике. Поглядев в очередной раз на Заварзина, работница ЗАГСа сказала простодушно:
— Ой, Алексей Михайлович, а вы мне кого-то очень напоминаете, только вот кого?
— Да так, одного голливудского актера, мне об этом частенько говорят, — обаятельно улыбнулся Максим.
