Хорошо, что Павлу за шестьдесят. Будь ему меньше, Мише такая ее прогулка решительно не понравилась бы.
— Подойдешь к пруду?
— Подойду.
— Через двадцать минут?
— Хорошо.
Катя внесла номер Павла в список контактов, сунула телефон в карман шорт.
— Я пойду на свидание с мужчиной, — проворчала она, спустившись на первый этаж, и села на диван рядом с лежавшим мужем.
Миша отложил телефон.
— Позвонил Павел Викторыч, бывший приятель Всеволода Сергеича. Узнал мой телефон у мамы, они раньше в одной компании тусовались. Ты его видел на похоронах.
— Что ему надо?
— Понятия не имею. Через двадцать минут узнаю.
Катя погладила мужа по жестким коротким волосам, поцеловала в щеку. Волосы у Миши вились, начинали складываться в колечки, когда отрастали. Но кудрявым Катя никогда его не видела, муж стригся часто и коротко.
— Телефон не забыла?
Он не любил, когда она куда-то отправлялась без него.
— Не забыла, — Катя для верности нащупала телефон через хлопковую ткань шорт.
Трава после дождя была мокрая, кусты тоже. Непросохшая поросль холодила ноги.
Около пруда Павла еще не было. Там никого не было, как в тот злосчастный день, когда на песке стояли Ликины сланцы.
С того дня ничего не изменилось. Нет, пожалуй, около камышей стало больше ряски.
Серая машина медленно проехала вдоль берега, остановилась возле Кати. Павел вышел из машины, мягко хлопнув дверью.
— Ты выросла красавицей, — сказал он.
— Спасибо, — вежливо кивнула Катя.
Она не классическая красавица. Но и не дурнушка, это точно.
— Я помню вас с Ликой совсем маленькими. Вы вертелись около взрослых, мы боялись при вас рассказывать анекдоты, — он невесело улыбнулся. Посмотрел на воду, отвернувшись от Кати.
Береговой песок после дождя был усеян мелкими ямками.
— Лику обнаружила ты?
— Я. Мы с мужем. Шли на кладбище, она плавала. Мы с ней друг другу помахали. Когда шли назад, ее в воде уже не было. А шлепанцы стояли на берегу.
— Ты знаешь, что полиция подозревает убийство?
— Знаю. Я давно знакома с нашим участковым, он мне сказал.
— Какие-то мысли по этому поводу у тебя есть? — Павел продолжал смотреть на воду.
— Нет. Но я все время об этом думаю.
Над водой пролетела чайка. Раньше чаек Катя здесь никогда не видела.
— Вы продолжали дружить с Ликой? — Павел наконец к ней повернулся.
На лице у него были глубокие морщины, на щеках проступила седая щетина. На шее и руках красноватый стариковский загар.
Папа выглядел гораздо моложе. Мама тем более, она всегда за собой тщательно следила.
Катя пожала плечами.
Летом они по-соседски с Ликой болтали. Зимой изредка перезванивались.
— Нет, — сказала Катя. — Мы не дружили. Я мало что о ней знаю.
— Она была счастлива в браке, как ты думаешь?
У него были синие глаза. Яркие глаза выглядели странно на морщинистом лице.
— Не знаю.
Лика не была счастливой. Она знала про Настю.
— Павел Викторыч, я сама хотела вам позвонить.
— Знаешь, — усмехнулся Павел, — мне кажется, что мое поколение последнее, кто умрет с отчеством. Мы все становимся европейцами, отчества отходят в прошлое.
— Возможно, — согласилась Катя. — Я случайно узнала кое-что… У нашего участкового есть подозрения, что убийство Эллы не случайное.
— У него есть доказательства? — синие глаза смотрели на Катю с невеселой усмешкой.
— Доказательств у него нет, — признала Катя.
— Я слышал такую версию, — поморщился Павел. — Я ее не разделяю.
— От кого? — быстро спросила Катя. — От кого вы слышали эту версию?
— Не важно! Ты ошибаешься, если думаешь, что Всеволод не пытался выяснить, как все произошло. Он задействовал все свои связи, чтобы милиция серьезно отнеслась к расследованию. Он тогда даже нанял частного детектива. Это был несчастный случай! Я уверен! У Эллы не было и быть не могло таких секретов, ради которых стоило заказывать убийство. Это сейчас мы привыкли к спокойной жизни, а тогда и пьяные за рулем ездили, и машины угоняли… Тогда другое время было.
Он опять отвернулся от Кати к воде.
— Позвони мне, пожалуйста, если вспомнишь что-то необычное в поведении Лики.
— Хорошо, — послушно пообещала Катя.
Павел неожиданно улыбнулся, потрепал Катю по плечу и пошел к машине. Земля просыхала быстро, за отъезжающим автомобилем потянулось облачко пыли.
Мысль о медсестре, которой настойчиво интересовалась Лика, мешала наслаждаться бездельем. Под таковым Михаил понимал возможность не торопясь просматривать статьи по медицине, выходившие в зарубежных журналах. В Москве времени на это почти не оставалось, они с Катей с трудом успевали водить Славу в художественную школу и в спортивные секции.
Прочитав очередную страницу очередной статьи, Михаил текст с экрана телефона убрал и открыл список контактов.
Несколько номеров прежних коллег в контактах были. Михаил подумал и набрал старого врача Артемия Анатольевича.
Артемию было за шестьдесят, еще когда Михаил работал в «Скорой». Сейчас старикан скорее всего на пенсии, но всех сослуживцев знает с незапамятных времен, медсестру-певунью должен помнить.
Михаил набрал номер, послушал длинные гудки. Артемий на звонок не ответил.
Снова попробовал читать статью, но отложил телефон.
