Никаких потеков не было ни на стенах, ни на полу, влажной оказалась только стенка за стояками с водопроводной водой. Тихон закрыл дверцу, открывающую стояки, и прошел на кухню.
Позавчера вечером никто не мог находиться в этой квартире, но Тихон наблюдательности стариков-соседей доверял.
Он внимательно оглядел кухню, потом одну комнату, вторую, третью.
На мебели лежал тонкий слой пыли. На полу пыль наверняка была тоже. Но ее не было видно.
Он вернулся в кухню, вылил из электрического чайника остатки воды, налил новой из стоявшей у стенки канистры. Включил чайник, но сразу выключил. Ему не хотелось чая.
Открыл холодильник, осмотрел пустые полки. Остатки продуктов из холодильника он отвез на дачу, когда занятия в училище закончились. Когда занятия еще продолжались, он иногда заезжал в квартиру и держал здесь сыр и колбасу.
Совсем пустым холодильник не был, в дверце стояли литровая бутылка с остатками боржоми и бутылка мартини. Остатки боржоми Тихон вылил в раковину, пустую бутылку сунул под раковину. Мартини повертел в руках, поставил на место, но тут же снова взял.
Мартини он купил для Насти. Она делала коктейли, цедила их через трубочку, сидя в кресле, и напоминала ему эмансипированных дам начала прошлого столетия. Он смотрел на Настю, и ему казалось, что в такие моменты он вырывается от чего-то унылого и душного в настоящую жизнь. Унылое и душное было связано с Ликой.
Он купил мартини, но с Настей в тот день не встретился. У коллеги был юбилей, о котором он забыл, и не явиться на который было бы невежливо, он проторчал вечер в ресторане, а потом заночевал здесь, в этой квартире, поскольку позволил себе на юбилее пару рюмок.
Тихон помнил, как, выйдя из ресторана, некоторое время размышлял, ехать домой или к Насте, и решил переночевать у себя. У него болела голова и очень хотелось спать.
Как ни странно, когда он доехал на такси до дома, голова прошла. Тихон открыл мартини и долго сидел на балконе, потягивая терпкий напиток. Внизу проходили редкие ночные прохожие, светясь огоньками, проезжали машины. И прохожих, и машины Тихону видно было плохо, мешали растущие под окнами деревья. Кажется, это было в конце мая, листва была уже густая.
В квартире позавчера никого не могло быть, но кто-то был…
Тихон поднял бутылку до уровня глаз, чувствуя себя параноиком и радуясь, что этого никто не видит.
Осадок на дне он заметил сразу, но какое-то время отказывался в это поверить.
Звонок от старого коллеги раздался до того, как Михаил снова собрался ему позвонить.
— Зачем я тебе понадобился, Миша? — весело поинтересовался Артемий. — Неужто назад в «Скорую» вернуться хочешь?
— Не хочу, — улыбнулся Михаил. — Меня теперешняя работа устраивает.
Артемий Анатольевич умел заряжать оптимизмом. Впрочем, заряжаться от кого-то Михаилу не требовалось, он давно научился полагаться на себя.
— Я смотрю, ты мне вчера весь день звонил. Я на даче был, с грядками возился, а телефон в доме лежал. Сейчас вот подзарядить решил, увидел твои звонки. Так что у тебя за проблема?
— Хочу расспросить вас об одной женщине.
— Заинтриговал! Это о какой же? Я, вообще-то, всю жизнь с одной женщиной прожил, о других мало что знаю.
— Можно я к вам подъеду?
— Нужно! Я, знаешь ли, любопытен, мне интересно, что за дама тебя заинтересовала. Решил жену поменять?
— Нет. Свою жену я ни на кого не променяю.
— Правильно! Когда человеку в семье хорошо, у него и все остальное ладится. Это я тебе как знающий человек говорю, я на своем веку много жизненных историй повидал. Я сейчас в городе. Где живу, помнишь?
— Помню.
Михаил снимал квартиру почти рядом с домом Артемия. Иногда встречал коллегу, гуляющего со старой овчаркой. Иногда заходил к старому доктору после смены, они выпивали по рюмке водки, после чего Михаил отправлялся отсыпаться.
— Заходи, когда захочешь. Я весь день дома буду. Жена какую-то ерунду для кухни заказала, стану ждать, когда привезут. Цивилизация постепенно и до нас доходит, по магазинам теперь всем лень ходить. Когда ты будешь?
— Через полчаса, — прикинул Михаил.
До города можно было доехать на электричке, но он отправился на велосипеде. Время рассчитал правильно, позвонил в дверь расположенной на втором этаже четырехэтажного дома квартиры через двадцать восемь минут.
Артемий Анатольевич почти не изменился, только вроде бы стал меньше ростом. Впрочем, он и раньше высоким не был. Сутуловатый, суетливый и с озорными веселыми глазами.
— Ну рассказывай, про какую даму тебе узнать хочется? — Артемий отступил, пропуская его в квартиру. — Заводи велосипед, у меня прихожая большая.
Велосипед Михаил оставил за дверью, не захотел пачкать чистый пол в квартире коллеги.
— Вы еще работаете, Артемий Анатольевич? — доставая телефон, спросил он.
— С Нового года бросил. Жена запилила совсем. Боялась, что надорвусь и помру. А на самом деле от работы еще никто не помер, безделье хуже на организм действует.
Михаил открыл фото, на котором медсестра-певунья разговаривала с Асланом. Фотографию сделала Катя, когда они разглядывали пару, спрятавшись за кустами соседнего дома.
— Вы помните эту женщину?
