– Возможно ли, что в этом убийстве каким-то образом замешан Константин Прахов, которого подозревают в убийстве Александра Малиновского и его сожительницы?
– Следствие прорабатывает различные версии… – как заведенный повторил майор.
– Спасибо вам за то, что согласились дать нам интервью, – сказала корреспондентка. – Надеюсь, когда появятся новые факты, вы нам о них расскажете.
Корреспондентка отключилась и тут же опять появилась на экране.
– Только что нам удалось разузнать еще некоторые подробности этого ужасного убийства, – проговорила она почти заговорщицким тоном. – После того как киллер застрелил господина Рубинштейна, его тело, то есть тело Рубинштейна, каким-то образом упало в открытый люк с горячей водой. Опознать обезображенный труп удалось лишь по золотому перстню, который господин Рубинштейн никогда не снимал.
Татьяна хотела набрать номер Анжелы, но та дозвонилась первой.
– Ну что, ты смотрела? – спросила у нее Татьяна.
– Да, – сказала Анжела и опять спросила: – Ты до Лизы дозвонилась?
– Да нет же, нет, – начинала нервничать Татьяна. – Ты ко мне приходи, вместе попытаемся до нее дозвониться.
– Хорошо, уже иду, – сказала Анжела и добавила: – Знаешь, ведь после этих всех событий Лиза стала богатой наследницей. И ее тоже могут убить.
– Не дай бог, – поежилась Татьяна, а затем, отключившись, налила себе коньяка и, сделав несколько глотков, позвонила мужу.
– Але! – сказал тот недовольно. – Я же просил тебя меня не тревожить!
– Ты слышал, Рубинштейна убили? – выпалила Татьяна. – Приезжай скорей, а то мне страшно.
– Его похоронами я как раз сейчас и занимаюсь. Так что отстань.
– А когда похороны? – спросила Татьяна.
– Завтра в полдень. Его будут кремировать, – сказал Мельников и отключился.
Татьяна хотела сказать, что завтра его ждет доктор их дочери, но не успела.
Анжела пришла в каком-то странном, приподнятом настроении. По телефону, как показалось Татьяне, в ее голосе чувствовалась тревога. А сейчас она была как будто даже рада тому, что произошло. Хотя Татьяна давно убедилась, что каждый по-разному выражает тревогу.
– Завтра пойдем на похороны. Лизе надо помочь. Поддержать ее надо… – усаживаясь за стол, сказала Анжела.
Татьяна только вздохнула. Она позвала Анжелу, чтобы поговорить о своем, о женском, а та все время переводила разговор на Лизу.
Полина Васильевна позвала паренька, которого хозяин недавно нанял для того, чтобы помогать по хозяйству. Он весьма галантно разлил коньяк.
Анжела, кивнув, заметила:
– Я думала, вина выпьем. Но раз тут такие дела… тогда действительно лучше коньяк. Давай за память Лизиного мужа и отца. Не чокаясь…
Татьяна поняла, что развеяться не получится. Анжелу на Лизе будто заклинило. И выпив, она сначала набрала Лизин номер на своем телефоне, потом взяла Татьянин мобильник и тоже попыталась дозвониться до Лизы.
– Отключилась… – пробормотала Анжела и уже сама подлила себе коньяка.
– Да, все теперь заняты похоронами господина Рубинштейна… – вздохнула Татьяна. – И муж, и ты, Анжела…
– Точно, твой же муж наверняка знает, где и когда будут похороны. Перезвони ему, а?
Татьяна замялась, и Анжела уже пьяноватым голосом предложила:
– Или, может, мне ему позвонить? Ну? Какой у него телефон? Или боишься, что его у тебя отобью? А что, я молода, хороша собой и, главное, богата. Сказочно богата…
– Мне муж сказал, что похороны в полдень, в крематории, – поспешила остановить ее Татьяна.
– А в каком именно крематории? – продолжала наступать Анжела, вырывая у Татьяны ее телефон.
– О, Мельников, – сказала Анжела, набирая номер.
Татьяна стояла совсем рядом и поэтому слышала весь разговор.
Муж ответил сразу и, не дожидаясь, пока Анжела начнет разговор, сказал:
– Таня, я уже домой еду… Минут через двадцать буду.
– Это не Таня, это Анжела… – проговорила Анжела.
– Какая еще Анжела?! – возмутился Мельников.
– Какая-какая… Соседка ваша… Мы тут с Танькой сидим коньяк хлещем.
– Дай Татьяну, – строго сказал Мельников.
– Счас дам… – проговорила Анжела. – Только ты мне скажи, в каком крематории будут кремировать завтра Рубинштейна?
– При чем здесь Рубинштейн! Дай Татьяну!
– Странно… Он мне ничего не говорит. Он тебя требует, – сказала Анжела, передавая трубку Татьяне.
– Але… – сказала Татьяна, не понимая, что такое должно было случиться, чтобы Мельников вдруг бросил все дела и поехал домой.
– Что там у вас такое?! – возмутился муж. – Где ребенок?!
– С няней. Спит, наверное… – растерянно предположила Татьяна. Мельников едва ли не впервые за все время с такой тревогой спросил о дочке, которую всегда называл не иначе как спиногрызкой.
– Ты почему мне не сказала, что вы были сегодня у доктора? И что операция ей срочно требуется, тоже не сообщила! – продолжал возмущаться Мельников, похоже не стесняясь ни своего водителя, ни охранников.
– Я хотела тебе сказать, но ты же сказал, что у тебя времени нет, что у тебя дела… – напомнила Татьяна.
– Дела… Твой доктор ко мне в офис завалил. А я, как идиот, ничего знать не знаю, ведать не ведаю… Ладно, сейчас приеду, поговорим, – сказал Мельников и отключился.
