— Уже уходишь? — спросил Владимиров, возвращаясь к себе настоящему пугающе медленно.
— Спрячься и не высовывайся, пока все не закончится, — приказал Иван.
Возразить Ян не смог и не успел: словно в замедленной съемке я увидела, как за его спиной всколыхнулась и разрослась тьма, и тонкие щупальца, напоминающие скрюченные болезнью человеческие пальцы, потянулись вперед и цепко схватили Яна за лодыжку.
Он закричал от боли, когда они лезвиями впились ему в кожу.
— Ян! — кажется, в отчаянии мне удалось немыслимое — своим криком перебить его вопль.
— Татьяна начала ритуал. Открывай дверь, живо! — над самым ухом проорал Иван. — Помнишь, что я говорил о людях, которые умирают в петле?
Я вдруг поняла: стоит промедлить, и Ян умрет — в петле и вне ее. И Чернов, самый непостижимый человек из тех, что мне встречались, этого не хочет.
— Но ты ведь говорил, без Татьяны не получится?
— Ее сила могла нас защитить в пути, но теперь… Дверь приоткрыта, и мы можем расширить ход без нее. Делай, что я говорю, хорошо? Нет времени объяснять.
— Х-хорошо.
— Источник у подиума. Пройти там будет проще всего.
Оставив Яна, наконец переставшего кричать, на полу, мы рванули к источнику, способному вырвать нас из передряги, в которую мы дружно угодили.
Новогодняя елка, все еще переливчато мигающая огоньками, служила нам ориентиром, словно маяк посреди моря танцующих тел.
Приказала я, едва мы затормозили у сцены и перевели сбившееся в унисон дыхание. Иван, взяв меня за руку и будто прочитав мысли, повторил то же самое вслух.
Не помогло, и свет, ослепительно яркий и невидимый никому, кроме нас четверых, непреодолимой полосой преградил дорогу к двери.
— Сейчас же откройся! — в новый приказ я вложила всю ярость, но и ее оказалось мало. — Не понимаю… Злость не помогает.
Переплетя наши пальцы, будто это могло усилить магический сигнал, Чернов в задумчивости посмотрел на стену, до последнего ожидая, что волшебная дверь появится в ней сама собой.
Но чуда не произошло.
— Какой же я идиот, — прокричал он. — Ты ведь абсолютно права. Злость не помогает. Раз источник и дверь — запасной вариант для возвращения влюбленных пар, таких, какими должны были стать мы с тобой, то ключ от нее — любовь.
— Думаешь?
— Вспомни о том, что по-настоящему любишь и попроси еще раз. Всем сердцем.
Я сделала, как он велел: вспомнила первую встречу с Яном, в которую он, слишком заносчивый и веселый, чтобы посчитать его дружелюбным, совсем мне не понравился, наш первый поцелуй. Единственную ночь, проведенную вместе.
Дверь, появившаяся перед нами, напоминала все другие университетские двери сразу и ничем не походила волшебный портал. Пройдешь мимо — и никогда не догадаешься.
— Получилось, — восхищенно пробормотал Чернов и, не желая больше ждать, возбужденно потянул меня вперед.
Дверь открылась легко и без усилий и, когда мы переступили порог, я почти убедила себя, что все позади и, несмотря на сложности, мы справились. Успели вовремя, спасли Яна и остальных.
Ох, уж это «почти».
— Не позволю!
В последний момент перед тем, как дверь захлопнулась за нашими спинами, ее отворил порыв холодного ветра. Такого, что пробирает до костей и превращает мечты в пыль.
— Вот блин, — выдохнул Чернов.
Красная от злобы Татьяна грубо втолкнула в комнату Яна, а затем влетела сама. Комната эта, как рассказывал Чернов, была буферной зоной между реальностью и ее отпечатками в каждый момент времени — будь то прошлое или будущее. Место, сокрытое от глаз простых смертных и даже для связных доступное не до конца.
— Я пройду через дурацкую дверь, хотите вы того или нет, — выплюнула Татьяна зло.
Где-то на краю зрения густая тьма, следовавшая за лаборантом по пятам, остановила свое движение. В межмирье у связных не было сил, и именно это мы с Черновым собирались использовать, когда разрабатывали план. Но теперь?.. Как поступить правильно?
— Я забираю твою магию, — выкрикнула Татьяна, тыча в меня пальцем. — Обещала давно и беру сейчас.
Не было спецэффектов, не громыхнула молчания и не полил дождь. Моя магия просто ушла.
И зачем я разрешила тогда, в день гадания?
Глаза Татьяны налились огнем, а руки — силой.
— Разве я не заслуживаю получить еще попытку?
На груди у Татьяны, словно огнестрельная рана, красовалось пятно от пролитого Лизой сока, изящная прическа растрепалась, а глаза горели огнем всепоглощающего и бесконечного отчаяния. Вопреки всему, что Татьяна успела натворить, мне стало ее жаль.
— Вот почему ты согласилась на запасной план так быстро, — не скрывая горькой иронии, произнес Иван. — Решила с нашей помощью вернуться в прошлое, раз не получилось замкнуть петлю и остаться в ней навсегда?
— Я думала об этом, — обхватив плечи руками, продолжила Татьяна. — Миллион раз прокручивала в голове день, когда все началось и пошло не так. Если вернусь и отведу брата к врачу вовремя, подам документы на поступление заранее, моя жизнь не превратится в ад. Нужно только сделать все правильно и не ошибиться снова…