Хотя, даже испугавшись, я бы все равно не повернула назад.
Раз смогла поговорить с деканом и отчислиться прямо перед первой сессией, а потом рассказала об этом отцу, и с остальным справлюсь.
Сегодняшняя встреча никакая не проблема, а всего лишь приятная прогулка и милое приключение. Последнее. Хватит с меня — дальше только скучная обычная жизнь, подработка в музее и у тети и…
Впрочем, как пойдет.
Крепче сжав в руках горшок с кактусом, который выбрала среди десятка собратьев в магазине и за глаза назвала «Аркадием», я дошла до самой палаты.
— Эй, смотри, куда прешь, — донесся до меня знакомый женский голос.
Подняв глаза, я столкнулась взглядом с Татьяной, которую совсем не ожидала здесь увидеть. Если быть до конца честной — не только здесь: последний наш разговор так не задался, что дело едва не закончилось новой дракой. После я забрала документы, а сама лаборант спешно уволилась из университета.
— Прости, — извинилась Татьяна, бросив на меня встревоженный взгляд.
Я не понимала, что во мне новой такого страшного, но репутацию портить не стала. Рушить представления людей о себе жестоко и неправильно.
— Ерунда, — благодушно отмахнулась я. — Как твой брат?
— Пока также, — ответила ведьма, — но врачи говорят, что скоро будет лучше. Начали давать новое лекарство… И фонд ищет деньги.
— Рада слышать, — искренне обрадовалась я. — Насчет учебы не передумала?
— Говорила же, мне оно не нужно только потому, что ты ушла, — раздраженно бросила Татьяна. — Я нашла работу, которая позволяет помогать брату, и это главное. Поступлю в следующем году. Сама. Если захочу.
— Хороший план.
Татьяна засобиралась уходить, но я не удержалась и спросила о том, что мучило меня до сих пор:
— Как ты уничтожила машину времени? Чернов ведь запретил тебе даже приближаться к ней.
— Да, но ты разрешила.
— Что, прости?
— Помнишь тот день, когда я гадала и просила разрешения продолжить? — с вызовом вскинула голову Татьяна. — Паломник всегда связан со своим суженым, и разрешение суженого равноценно его разрешению. Я спросила у тебя позволения и, использовав лазейку в правилах, получила разрешение не только погадать еще…
— Умно. Но что теперь? Ивана вернут назад?
— Без памяти он им не нужен. Да и оставить его здесь — наказание за нарушенные правила.
Я улыбнулась, а потом, махнув на прощание рукой, ногой открыла дверь в палату. Не для того, чтобы показать, кто самая крутая девчонка на районе, а потому, что руки были заняты.
Кактусом.
— Оу.
Чернов, заметивший меня у дверей, округлил глаза и как-то подозрительно потянулся за костылем, прислоненным к кровати соседа.
— Ну, привет, — жизнерадостно сказала я и, подтвердив худшие подозрения, непередаваемой гаммой эмоций отразившиеся на лице Ивана, заняла место рядом с его кроватью. — Знакомься, это Аркадий.
В недоумении он посмотрел на кактус, а потом на меня, но брать цветок из чужих рук, подумав, все же не решился. Я великодушно пристроила подарок на тумбе, и, расправляя пушистую шапочку на макушке Аркадия, случайно уколола палец.
— Вот гаденыш, — выругалась я, прижимая ранку к губам.
— Я?
— Кактус! — выдохнула я. — Ни коты не любят, ни цветы, да что ж такое. А за этого я еще и кровные деньги отдала… Гаденыш и есть.
— Звучит как-то знакомо, — задумчиво отозвался Чернов.
Я искоса посмотрела на него, но не различила на лице привычного безмятежно-влюбленного выражения, что сильно выводило меня раньше. Значит, он так ничего и не вспомнил.
— Прости, я всегда такая, когда нервничаю.
— Ругающая все и вся?
— Разговорчивая вообще-то.
Мне понадобились долгие январские каникулы, чтобы решиться и навестить его, а он издевается так, словно никакую память не терял.
— И что мне с ним делать? — спросил Чернов, отчаянно пытаясь проявить вежливость. — В смысле с Аркадием.
— Любить.
Чернов моргнул, словно надеясь, что я, как настоящая нечисть, мучающая больных по вечерам, пропаду, едва он закроет глаза, а вместе со мной и весь хаос, грозящий поставить его жизнь с ног на голову.
Не в этот раз.
— Ты моя девушка? — в голосе Ивана послышался такой ужас, что я невольно улыбнулась.
— Нет, — успокоила я, а потом, подумав, добавила: — Я твой друг.
— Не помню, — нервно взъерошив волосы, признался Иван. — Не только тебя, а совсем. Не помню ничего, кроме имени, и это сводит с ума.
Подавшись вперед, я ловко ухватила его за руку.
— Знаю, но даже если не вспомнишь — не переживай. Я здесь. Я рядом. И, если захочешь, расскажу тебе все.
Два часа, что я пересказывала Чернову нашу общую историю, Ян ждал в машине и слушал плейлист, записанный мной в подарок на новый год. И только пустив треки на второй круг, отправил сообщение со смайликом, показывающим язык, поторапливая.
— Как все прошло? — спросил он бодро, когда я, воззвав к богам удачи, заняла пассажирское кресло рядом. — Клялся в любви и предлагал выбросить меня в окно?
— Ну, поначалу он хотел сбежать. Или чтобы я замолчала. Честно говоря, я не уверена до конца.
— Да как бы он сбежал со сломанной ногой?