А я еще переживала, что ранила чужие чувства и сделала то, чего не должна была. Перестаралась.
Поднявшись на ноги слишком резко, и тем выдав свое истинное отношение к ним и ситуации в целом, я снова улыбнулась Ксюше, потом Владимирову и, не оглядываясь, побрела прочь.
Ян не пошел следом, не стал догонять, картинно удерживать за рукав и извиняться. Какая-то часть меня хотела, чтобы он сделал что-либо подобное, но реальность, как обычно, оказалась далека от мечты.
Жизнь — не сопли, поцелуи и внезапные признания в любви. Не только они. Иногда это — душный сон, от которого никак не можешь проснуться.
Прекрасная и ужасная, грандиозная.
И всегда на чистовик.
Одно неосторожное движение, и все сломается, испортится и потеряет смысл.
Как сейчас.
Люди не прощают ошибок, а иногда отвечают на них собственными, делая мир еще более жестоким и безнадежным местом.
Мне не следовало верить в сказку о том, что чувства Яна настоящие, не стоило рассказывать ему так много и переживать из-за случившегося.
Я всегда одна. Или снова одна?
Пора вспомнить об этом и вернуться к себе настоящей: использовать шанс с путешественником во времени, а если не получится — придумать что-нибудь еще. Идеальный план на одного.
Побродив по улицам и вконец продрогнув, я вернулась в университет, опоздав на добрую половину пары. Вошла в главную и самую большую аудиторию корпуса и заняла место за длинным дальним столом.
Потоковый менеджмент, на котором не отмечали присутствующих, всегда казался слишком долгим, скучным и непрофильным, чтобы на него ходить, но Чернов как будто решил наверстать все пропущенные пары разом.
Мне понадобилось немного времени, чтобы отыскать его глазами среди студентов-международников, и все же я смогла.
Лекция ему правда нравилась.
Такому заинтересованному и увлеченному взгляду — словно ничего лучше рассказов о методах планирования и прогнозирования он еще не слышал — я немного позавидовала. А потом представила, какой должна быть жизнь восемнадцатилетнего парня, чтобы восхищаться такими вещами, внутренне содрогнулась и пожалела его немного.
Потому постаралась изобразить максимально миролюбивое выражение, подойдя к нему после лекции. Разве что улыбнуться так и не смогла.
— О, а я думал, ты не пришла, — воскликнул Иван удивленно.
— Искал меня?
— Скажем, интересовался.
— Как удачно совпало.
Нервно теребя пуговицу на жакете, я постаралась унять подступающую к горлу панику.
— На работе задержалась и немного опоздала, — соврала я сразу во всем.
Невольно вспомнив, что на самом деле меня задержало, я наконец выдавила кислую улыбку.
Чернова та, кажется, совсем не повеселила.
Он посмотрел на меня едва не с благоговейным ужасом и вместо щита выставил на стол перед собой рюкзак, до неприличия набитый книгами и с виду тяжелый.
Всегда одна и та же ошибка.
— У меня почерк хороший, и Аника попросила поделиться с тобой конспектами по профильным предметам, — чтобы не показаться совсем уж сумасшедшей, меняющей мнение по сто раз на дню, я начала плести новую ложь, надеясь, что староста не явится и не раскроет вранье сразу. — Можешь взять их сейчас.
— Сейчас? — с опаской переспросил Чернов. — Уверена?
— Почему нет?
Не он ли утром настойчиво добивался моего внимания и времени? Неужели испугался ответного напора?
Ну, тут, как говориться, не входи — убьет.
— Погода хорошая, — протянула я.
— Там же снег валит? И метель?
— Я и говорю — хорошая.
Напуганный враг уже наполовину побежденный, а значит, я на правильном пути. Если Иван, конечно, враг, и моя интуиция снова ничего не перепутала.
— Ладно, — как-то обреченно согласился он и, быстро собравшись, вышел вслед за мной.
Едва мы выбрались на улицу, закутанные в пальто и длинные подозрительно похожие друг на друга пушистые шарфы, повалил крупный синеватый снег. Теплый и красивый. Совсем не такой, к какому я привыкла на севере.
Мир напоминал картинка из замыленного старого мультфильма.
— Как будто миллион лет не видела снега, — призналась я, завороженно глядя на небо, расчерченное полосами света.
— О, кажется, это первое, что ты сказала, не пытаясь съязвить или задеть, — улыбнулся Иван. — Я запомню.
Чернов оказался достаточно умным, чтобы меня раскусить.
Хорошо. Лгать тяжело.
— Не привыкай.
Мой взгляд скользнул в сторону — к Яну, в нерешительности замершему в десятке шагов от нас.
Далекому. Чужому.
Желанному.
— Так что, зайдем в кафе, и я быстренько все перепишу? — уточнил Иван.
— Нет, — ответила я, с силой переводя взгляд с Яна на Чернова и устало улыбаясь. — Давай лучше ко мне.
Я вновь посмотрела на Яна и, убедившись, что тот слышал все до последнего слова, лучезарно улыбнулась. Отвечать обидой на обиду давно стало привычкой, от которой никак не выходило избавиться. Или не хотелось.
— К тебе домой? — переспросил Иван удивленно.
Я представила, как приглашение прозвучало со стороны, и содрогнулась. Но отступать было поздно и некуда.
Так пусть человек с порога поймет, с кем связался.
— Именно.
