Все наши разговоры начинались и заканчивались до жути одинаково: тетя учила жизни, давала советы, применить которые на практике могла только она сама, вспомнила отца, а я слушала вполуха, злилась и все равно обещала, что сделаю, попробую и поменяю, даже если предложения мне совсем не нравились.
Но не теперь.
Не будь кое-кого в платяном шкафу я, может, и не стала бы спорить и заканчивать разговор так быстро… Но Чернов был.
— Не уверена, что хочу обсуждать друзей с тобой, — бросила я и сама испугалась собственной смелости. — Я бы и рада их завести, но не выходит. Давай не будем больше это обсуждать, ладно?
— Ага, — рассеянно отозвалась тетя. — Твоей маме подобные темы всегда давались легко, в отличие от меня. Но я стараюсь как могу.
Стало невыносимо стыдно за свой срыв: стоило поискать правильные слова, прежде чем вываливать на Светлану все в разговоре.
— Мне ведь было меньше, чем тебе сейчас, когда она…
Тетя не договорила, но я и так все поняла.
Мы никогда не обсуждали мамину болезнь и уход. Как и то, что случилось после. Хотя для тети с отцом, может, ничего особенно и не произошло…
Они ведь не заставляли меня становится мной, не просили молчать и соглашаться со всем, что предлагают, только чтобы не расстраивать и без того расстроенных взрослых…
Я выбрала путь сама или он меня выбрал? Отсюда и не разобрать.
Нам стоило поорать друг на друга еще на кладбище, выплеснуть злость сразу, а не копить, ждать и надеяться, что оно решится само.
Но теперь поздно. Все зашло слишком далеко.
— Будь она не с отцом, записалась бы к врачу раньше, — сказала я вдруг, — и вылечилась.
Но тетка лишь покачала головой:
— Родители с самого начала говорили, что ничего из ее брака не выйдет, но твоя мать хотела быть там с вами и плевала на остальное.
Я вдруг вспомнила мамино лицо, улыбку и руки, горячие даже в мороз. Такие тонкие.
— И к чему это привело?
— К выбору, — уверенно заявила тетя. — Я его приняла и тебе тоже придется.
Последовала долгая тягучая пауза.
— Теперь я пойду на кухню, буду готовить ужин и смотреть свой сериал на полную громкость, — будто не обращаясь ко мне, лукаво улыбнулась Светлана. — А ты проводи гостя.
— Как ты догадалась? — удивилась я.
Светлана повела худым плечом и усмехнулась:
— Не думала, в чью породу ты такая?
Не такая уж и умная, как оказалось.
Вернувшись в комнату, я почти не удивилась, обнаружив Чернова дремавшим у кровати.
Хорошо не на ней.
Любимое одеяло с пони, которое после такого точно пришлось отправить на свалку вместо стирки, я бы не простила.
— Просыпайся, — я осторожно коснулась его плеча, и Иван, трогательно вздрогнув, тут же открыл глаза. — Буду тебя вызволять.
Он улыбнулся — тепло и сонно.
Кажется, я не видела его улыбку до этого самого момента. И, вопреки всему, она мне понравилась.
— Прости, что выбрался сам. В шкафу душно, а я не люблю закрытые пространства.
Впервые пожалев, что так и не нашла времени прибраться внутри, я протянула Чернову конспекты. Он принял их и, молча подхватив сумку, пошел за мной к выходу.
Из кухни донесся голос тети, напевающей что-то попсовое и бодрое из «Иванушек», но сама она, к счастью, не появилась.
— Мы не договорили, — сказала я, едва мы с Черновым вышли на темную лестничную площадку.
— Найди меня завтра.
Я вздохнула: не зная, какое «завтра» он имел в виду.
Было ли оно вообще у таких, как мы?
— Надоело ждать, — поморщилась я. — Давай поговорим сейчас.
Иван бросил нервный взгляд на часы и сокрушенно покачал головой. Словно куда-то торопился и, засидевшись в гостях, безбожно опаздывал.
— Прости, обещаю, я отвечу на твои вопросы завтра, — сказал он и, не дав мне возразить, подошел ближе и небрежно коснулся холодной ладонью щеки.
А потом сбежал по лестнице вниз.
Так что я и возмутится не успела.
Я уснула, едва голова коснулась подушки. Думала, прикрою глаза на секунду, время глубокого и спокойного вдоха, а потом соберусь, встану, напишу Яну и, может, заучу номер Чернова, чтобы вернуться к расспросам прямо с утра… Но не сложилось.
Открыв глаза, я обнаружила за окном до жути знакомое стылое декабрьское утро. Снова.
Наскоро умывшись и выпив чашку кофе, объемом напоминающую небольшое ведро, я наконец взяла в руки телефон. Чтобы позвонить Чернову и назначить встречу, которую он обещал.
Только куда?
Ругая себя последними словами и не помня ни цифры из номера, что обязана была выучить наизусть, прежде чем петля сделала оборот, и он пропал, я машинально потянулась к толстовке, в которой оставила записку накануне.
И нащупала нетронутый листок там.
Дрожащими пальцами написала я Яну, забыв о вчерашней ссоре и «свидании» с Ксюшей.
Все это неважно, когда избавление наконец вспыхнуло маяком на горизонте. Только руку протяни. Или подай другому, что, заигравшись в романтику, обо всем забыл.
Пугающе быстро ответил Ян.
Мне хотелось побыстрее поделиться выводами с Яном, чтобы не дать себе поверить, что все сон, бредни и не на самом деле.
