Та уже не могла ничего ответить, только застонала, изо рта хлынула кровь, испачкав руку Зулии, и она ее отдернула.
- Фу, какие же вы мерзкие, - брезгливо поморщилась Зулия и направилась ко мне, отряхивая руку.
Я отчаянно дернулась изо всех сил, но все напрасно - деревенские мужички привязали меня на совесть. Наверное, впервые мне так не повезло. Я не могла освободиться, чтобы защитить себя от когтей этой Зулии, но и не могла допустить даже мысли, что со мной сделают такое же, что с Ольгой. Уж чем-чем, а внешностью своей я дорожила. А после подобной экзекуции никакая операция уже не поможет, и тогда босс выгонит меня с работы - зачем ему нужна уродливая секретарша?
- Послушай, Зулия, - перешла я на ласковый тон, - может, не нужно, а? Очень тебя прошу, лучше убей, чем уродовать. Что тебе это даст?
- Не твое дело, курва белобрысая. Она приблизилась и легонько провела ногтями по моей щеке.
- О, аллах, какая у нас кожа нежная. Вы, русские бляди, все такие. Но ничего, мы это исправим.
Стиснув пальцами мои щеки, она посмотрела мне прямо в глаза, долго и пристально, словно ожидала, что я кивну в знак согласия. Затем, не дождавшись, скривилась и вдруг одним рывком разодрала до пупка мою шикарную кофточку от Тома Клайма, купленную за бешеные деньги. Видимо, этот модельер тоже чем-то насолил ей в жизни, потому что она издала при этом такой злорадный рык, что мне стало страшно за его судьбу - вдруг доберется и до него тоже с помощью своего дяди Коли, и тогда половина женщин мира останется без красивой одежды. Грудь моя обнажилась, и Зулия невольно замерла от восхищения, уставившись на то, чего сама была лишена напрочь. Я рассчитывала услышать комплимент, но прогадала.
- Какая же ты уродливая, - с ненавистью прошипела она мне в лицо. - Ты настоящая крокодилица, ведьма, страшила, каких свет не видел!
И принялась за мои любимые брюки из стопроцентного шелка. Расстегнув ремень и пуговичку, ван-далка с остервенением разорвала "молнию" и стащила брюки к щиколоткам. Затем отошла и, сложив руки на груди, стала смотреть на мои ноги, склонив голову набок.
- Не знаю, как ты живешь с такими кривыми ногами, - серьезно проговорила она. - Я бы на твоем месте умерла со стыда. Ты же почти калека, она с сожалением вздохнула. - Тебя лечить надо, бедняжечка. Ну почему, почему, скажи, вы, русские, такие отвратительные? Я не понимаю этого.
- Такими уж родились. - Я попыталась улыбнуться, хотя самой давно было не до смеха, нужно было выпутываться из положения, а я до сих пор еще не знала, как. - Слушай, я могу тебе помочь. Честно. Только скажи, и я все сделаю. У меня большие связи, куча денег...
- Заткнись, сволочь! - рявкнула она. - Я не нуждаюсь в твоей помощи. Ты уже помогла мне, явившись сюда, я хоть душу отведу.
Она пошла к двери, где на гвозде висели ее плащ и сумочка, раскрыла ее, что-то достала и вернулась. Сердце мое едва не остановилось, когда я увидела в ее руках маленький декоративный ножичек с фигурной ручкой. Лицо ее оставалось спокойным, даже обыденным, словно она собиралась поточить карандаш для бровей, а не искромсать живого человека. Еще раз придирчиво осмотрев меня, Зулия перерезала ножичком, оказавшимся острым, как бритва, резинку моих трусиков, сорвала их с меня, скомкала и поднесла к моему рту вместе с ножичком, который уткнула в нижнюю губу.
- Открой пасть, шлюха! - попросила она. - А то сейчас губы отрежу.
В этом я уже не сомневалась. Лишенная в детстве возможности резать баранов, эта гадина решила, очевидно, с лихвой наверстать упущенное на телах живых девушек. Вот только почему для этой странной цели она выбрала Ольгу и меня? Эта загадка снедала мою душу даже больше, чем перспектива потерять свою красоту. Собственно, что есть для женщины внешность? Да все! Если она, конечно, есть. А если нет, то женщина всю жизнь старается ее приобрести, приукрашивая и совершенствуя то, что имеет. Красота - главное наше богатство, то, чем мы завлекаем и подчиняем себе наивных мужчин, с помощью чего самоутверждаемся и чувствуем себя полноценными участницами безумного праздника жизни. Ради красоты женщина пойдет на любые жертвы и ухищрения, не пожалеет ни себя, ни других, но всю жизнь будет стремиться к тому, чтобы обладать имеющимся богатством как можно дольше и в полной мере. И не дай кому-то господь покуситься на сие сокровище! Поэтому я решила более не ждать, а действовать, тем паче что такой возможности больше могло и не представиться.
Плотно сжав губы, я помотала головой, мол, режь, черт с тобой, но давиться собственными трусиками я не собираюсь. Зулия удивленно подняла выщипанные полоски бровей, ухмыльнулась и поднесла ножичек к моим глазам.
- Думаешь, я шучу? Сейчас я буду тебя резать, уродина!
