– Мне его достаточно. – Теперь Даниель потерял спокойствие. – Каждому известно, что убийцы всегда по-идиотски поступают. Либо глупо ведут себя, либо оставляют заметные следы, либо их мотивы настолько ясны, что преступников тотчас ловят.
– Но другие убийцы? Другие, не пойманные?
Говоря это, Дюпон посмотрел на своего хозяина широко открытыми глазами. Даниель почувствовал серо-голубой взгляд суженных зрачков, словно стрелами пронизавший его. Он не успел проанализировать свое странное впечатление: тяжелые веки снова опустились.
– Вы забыли убийц, дела которых так и не были раскрыты.
– Да, я согласен, что отдельные преступники еще не выявлены, – кивнул Даниель.
– И не будут выявлены, – с радостью подхватил Дюпон.
Его щеки раскраснелись, а глаза за стеклами очков быстро заморгали.
«Похоже, он рад этому, – подумал Даниель, – Смешной парень».
Его гость, в сущности, не производил на него ни приятного, ни отталкивающего впечатления. Даниель чувствовал к нему чисто деловое любопытство.
Может, он беседовал с сумасшедшим, который приравнивает убийство к искусству?
Как далеко в душу и ум способно зайти такое «профессиональное заболевание»? Ради забавы Даниель подлил масла в огонь.
– Если единичные случаи убийств и остались неисследованными, – сказал он, – то причина этого прежде всего состоит в том, что преступникам повезло.
– А вы не считаете возможным идеальное убийство?
– Идеальных убийств не существует – есть только неидеальные криминалисты.
Подобная игра слов произвела сильное впечатление на Дюпона. Он покачал головой и заметил:
– От вас, месье Морэ, я ожидал каких-то необычных взглядов. Но вы попросту считаете убийц слабоумными. – Он с печальным видом вздохнул. – Выходит, что всем и каждому следует приклеить одинаковую этикетку.
– Но если человек убивает своего ближнего, то это в любом случае указывает на его деградацию.
– Вы смешиваете интеллект и мораль, – заметил Дюпон.
– Все равно, убийца ненормальный человек.
– А кто тогда нормальный? И вообще, что такое нормальность? Нечто среднее? Посредственность?
– Разве можно презирать порядочных людей, за их посредственность?
– Неужели вы не понимаете, что криминалистика – это феномен необычности? – С вопросительно поднятыми бровями Дюпон смотрел на Даниеля, желая убедиться, что тот внимательно следит за его аргументацией. – Преступники представляют собой исключение. Процентное отношение кретинов и интеллектуалов среди них такое же, как у остальных. Все революционеры и все гении – отклонение от нормы, – Увлеченный собственным вдохновением, он ерзал в кресле. Широкий лоб нахмурился, а глаза сузились в щелки. – Если умный человек пойдет на преступление, месье Морэ, то на основании какого критерия вы установите, что он не интеллигент?
– Очень просто, сто шансов против одного, что его схватят. – Учитывая возбужденное состояние своего посетителя, Даниель намеренно спокойным тоном продолжал: – А если он идет на такой риск, то это указывает на его недостаточно высокое умственное развитие.
– У вас нет никаких доказательств, что шансы сто к одному. Высокоинтеллектуальный человек может сократить риск до минимума.
– Но он не сумеет предусмотреть все срывы и случайности.
– И тем не менее, предусмотрит почти все. – Немного подумав, Дюпон добавил: – Можно вообще каждую деталь предусмотреть.
И поскольку Даниель сделал скептическую мину, он с новым подъемом пустился в спор:
– Хотите, докажу?
Желая сосредоточиться, он закрыл глаза. Продолжая беседу, он едва шевелил губами: его слова, казалось, следовали за мыслями.
– Предположим… – Он наклонился, и Даниель снова почувствовал, как гость сверлит его взглядом, – Предположим, я пришел сюда, чтобы убить вас.
– Меня… убить?
Даниель громко рассмеялся. Ему эта мысль показалась очень забавной, но посетитель не разделил его веселья.
– Это не шутка, месье Морэ.
– Ну, тогда неудачный пример.
– О нет, он не так плох, как вы думаете.
– Великолепно, – Даниель поднес горящую спичку к только что набитой трубке и, глубоко затянувшись, спросил: – Как вы будете убивать меня?
– При помощи пистолета, – Дюпон хлопнул рукой по портфелю, – Того, что лежит у меня здесь.
– А грохот выстрела?
Пистолет, естественно, снабжен глушителем.
– Хорошо, – Даниель кивнул. – Интересно, а вас видел кто-нибудь, когда вы шли ко мне?
– Я ехал один в лифте, и лестничная клетка была пуста. Мне только придется соблюдать осторожность, когда я буду выходить из дома. Но даже если кто-то меня заметит… В этом здании еще по меньшей мере пятьдесят квартир.
– Даже шестьдесят.
– Поэтому я буду некой безымянной фигурой среди многих других безымянных людей. Кроме того, наша встреча не планировалась заранее. Десять минут назад вы даже не подозревали о моем существовании. Вряд ли вы кому-то про меня рассказали…
Даниель обрадовался, найдя прореху в аргументах Дюпона. Торжествующим жестом он остановил своего гостя.
– Минуту! Откуда вы знаете, что я никому не сообщил о вашем приходе?
– У вас не было времени принять до меня даже одного посетителя.
– Но я мог пообщаться по телефону.
