– Вы никогда не были способны видеть то, что не находится непосредственно под вашим носом, Пантер, – злобно прервал его Майк, – Вы даже не видите, что есть что-то противоречивое в этой истории. Даже вы и то должны были почувствовать это. Я хочу немедленно видеть Трипа.
– Он в бессознательном состоянии, – сказал Пантер. – Врач запретил его допрашивать ранее завтрашнего утра.
– Да-а, убийство никогда не бывает приятным ни для кого. А остальные члены семьи? Прислуга? Я хочу знать, что…
– Я уже допрашивал членов семьи и обслуживающий персонал. Все они подтверждают, что все произошло именно так, как я вам только что рассказал, так что нет и тени сомнения в толковании происшедшего.
– Это только ваша версия, – проворчал Шайн. – Она вас просто устраивает и позволяет вам избавиться от меня. Только я не дам вам возможность это сделать!
– Вы так думаете? Я вас уже предупреждал, что вы слишком часто играете с огнем.
Шайн повернулся к нему спиной. Неожиданно в коридоре послышался шум голосов. Это появились журналисты.
Рыжий детектив пробил себе дорогу среди них, и они накинулись на него с расспросами, но он кивком головы указал на Пантера, который с явным нетерпением ожидал, чтобы его проинтервьюировали.
В коридоре Майк остановился и посмотрел налево и направо. Агент, которого он видел с молодым человеком в смокинге, теперь стоял на страже у закрытой двери.
Когда Шайн приблизился к нему, агент вдруг заявил:
– Никто пока не смеет выходить отсюда, это приказ начальника.
– Это ко мне не относится. Эти люди – мои клиенты, и я имею право видеть их.
– Ваши клиенты, да? У них же нет средств. Всеми деньгами владела дама, которую задушили, кажется; она тоже была вашей клиенткой.
Шайн вздохнул и приветливо проговорил:
– Ведь будет значительно хуже для вас, чем для меня.
Его сжатый кулак неожиданно с силой опустился на подбородок агента. Не издав ни звука, тот покатился на пол, с изумленным видом и больше не двигался.
Шайн быстро огляделся, чтобы удостовериться, что его никто не видел, потом потащил агента в коридор и посадил, прислонив спиной к стене.
Затем он бесшумно толкнул какую-то дверь, вошел и так же бесшумно закрыл ее.
Когда Шайн из освещенного коридора попал в помещение, ему пришлось некоторое время стоять не шевелясь, чтобы глаза привыкли к полумраку, царившему здесь. В одном углу поленья, горящие в камине, едва рассеивали мрак.
Он находился в большом салоне с балконом и дверьми, ведущими направо и налево в другие комнаты. Сперва ему показалось, что он здесь совершенно один, но потом он неожиданно услышал свистящее дыхание, исходящее с кушетки, расположенной около камина.
Когда он повернулся в том направлении, одна головешка в камине упала и сноп искр осветил два силуэта, возвышавшихся на кушетке. В углу сидела девушка, вытянув ноги вперед, а молодой человек в смокинге лежал, положив голову ей на колени. Шайну было интересно знать, спал ли он, или был мертвецки пьян.
– Добрый вечер! – проговорил он, приближаясь к кушетке.
Девушка вздрогнула, и ее длинные волосы взметнулись, когда она резко подняла голову. Пламя красными бликами заблестело в ее круглых глазах. Парень выпрямился и сел. Он казался страшно бледным и со своим обалделым видом походил на кретина.
– Что вы тут делаете? – сердитым тоном спросила девушка. – Полиция нам сказала, что нас больше не будут беспокоить.
Нисколько не смущаясь, Шайн подошел к креслу напротив кушетки и сел.
– Полиция попросту ошиблась, – сказал он. Потом он посмотрел на молодого человека и спросил:
– Что с ним? Он не может говорить?
– Ну разумеется, может! Скажи же что-нибудь, Эрнст! Он всегда такой, когда он чем-нибудь взволнован, – пояснила она.
Эрнст сделал глотательное движение и повернулся к девушке.
– Что ты хочешь, чтобы я сказал, Дот?
– Все в порядке, – проворчал Шайн. – Я только хотел узнать в полном ли вы сознании… Вы – Дороти Трип, ведь так? А это ваш брат Эрнст?
– Мы уже рассказали полиции все, что нам известно, – сказала она. – Теперь же оставьте нас в покое.
– Сейчас, но сначала у меня есть к вам несколько вопросов. Я не из полиции. Я просто бедный парень, который оказался в самом прескверйом положении из-за этой веселой истории.
– О! Убирайтесь!
Шайн немного наклонился, опершись локтями о колени, и строго спросил:
– Где вы были оба сегодня вечером в момент совершения преступления?
Дороги несколько поколебалась, потом прошептала едва слышно:
– Эрнст поднимался сюда, когда папа уже убил этого типа.
– А вы были здесь?
– В своей комнате, – ответила она, указывая на дверь позади себя.
– Одна?
– Да. Я раздевалась.
– Карл Мелдрум был с вами?
Шайн задал этот вопрос очень естественным тоном, и она даже не заметила его важности.
– Нет, Карл уже ушел.
– Разве у вас нет привычки раздеваться до его ухода?
Она быстро опустила веки, которые упали, как тяжелое покрывало, на ее глаза. Эрнст, шатаясь, встал и проворчал:
– Боже мой! Карл и Дороти не…
– Ах да?!
Тонкая улыбка заиграла на ее губах. Она медлен, но подняла веки.
– Кто это вам сказал о Карле? Остальные инспекторы этого не знали.
