– Я отдал их сегодня утром мистеру Пантеру. Их было три, требующих от Леоры сумму в сто тысяч долларов.
– Анонимных?
– Да, конечно. Ей писали, что в случае согласия она должна дать определенные заверения.
– И она этого не сделала?
– Да, она категорически отказалась. Как я вам уже сказал, моя жена не так-то легко расставалась со своими деньгами. Она склонна была рассматривать эти письма как произведения какого-то сумасшедшего. Потом она поделилась со мной своим беспокойством, и мы решили передать это дело в руки частного детектива.
Наступило короткое молчание, во время которого Шайн смотрел в пол, а Трип прямо перед собой. Потом, как бы говоря сам с собой, агент по недвижимости прошептал:
– Я не хочу изображать особенное горе, но мне все же неприятно, что моя жена умерла такой смертью.
Глаза Шайна блестели, но он не поднял их.
– Вы заявили, что она сперва приняла эти письма за творение сумасшедшего? Не хотите ли вы этим сказать, что она знала, кто посылал ей их?
– Совершенно точно. Я уверен, что она с самого начала знала, кто является автором этих писем, и так как я, со своей стороны, тоже» догадывался об этом, то и считал, что она находится в большой опасности. Но когда она отказалась серьезно отнестись к этим угрозам, я почувствовал себя освобожденным от ответственности.
– Надеясь, может быть, что она даст себя прикончить и что вы свободно тогда можете наложить свою руку на ее денежки? – предположил Майк.
– Вы не имеете никакого права говорить со мной таким тоном, Шайн! – закричал Трип, быстро вскочив. – Я больше не желаю слушать ваши оскорбления. Уходите, и немедленно!
Шайн не пошевельнулся.
– Я остаюсь, Трип, – спокойным тоном сказал он. – Садитесь и не устраивайте истерик – это ни к чему не приведет. Ведь вы не станете опровергать, что наследуете ее деньги, а?
Арнольд Трип некоторое время колебался, потом все же опустился в свое кресло.
– Что же касается этого, то теперь все узнают, что половйна состояния перейдет к моим детям и ко мне.
Шайн резко поднял голову и приподнял вопросительно брови.
– А другая половина?
– Мне кажется, что это вас абсолютно не касается, хотя я и могу вам сказать, что другая половина предназначается ее брату Буеллу Ренслоу. В сущности, вся часть Леоры перейдёт к нам, половина состояния ее отца. В течение ряда лет она пользовалась доходом от всего состояния, но оговорка в завещании ее отца гласит, что в случае смерти Леоры половина состояния перейдет к ее брату или будет помещена в банк до того времени, когда он выйдет из тюрьмы, куда он был посажен двадцать пять лет тому назад… за убийство.
Шайн вздрогнул и выпрямился в своем кресле.
– Пожалуйста, расскажите мне об этом с самого начала!
Трип затянулся сигарой, заметил, что она погасла, осторожно положил её на край пепельницы и ответил с большой важностью.
– Я считаю, что это вас не касается.
Между сощуренными веками глаза Шайна поблескивали холодным металлическим блеском.
– Было совершено убийство, мистер Трип, в которым ваши дети и вы сами достаточно скомпрометированы. Вы сделаете лучше, если расскажете мне все.
Трип вздохнул.
– Это довольно грязная история. За два года до того, как я женился на Леоре, ее единственный брат убил человека во время пьяной драки в маленьком городке шахтеров на востоке страны. Он был приговорен к пожизненному заключению, и стыд ускорил смерть их отца. Старый Ренслоу заработал свои миллионы, добывая золото в Колорадо. Его завещание гласило, что все его состояние должно перейти к дочери, но в случае ее смерти половина его должна быть отложена на имя сына на тот случай, если ему удастся Освободиться, получив амнистию.
Буелл Ренслоу был освобожден два месяца назад, и он приходил сюда повидаться с сестрой. Он настаивал на том, чтобы она отдала ему деньги, которые должны перейти к нему. Леора из скупости, конечно, отказала ему и отдала распоряжение своим поверенным, чтобы они выплачивали ему ежемесячно определенную сумму. Больше она не захотела его видеть. Пятнадцать дней назад появилось первое письмо с угрозами. Я совершенно уверен в том, что это произведения ее брата, но мы никогда не говорили с ней о нем и не обменивались мнениями о своих подозрениях. И вместе с тем я совершенно уверен, что она знала, что единственным, кто мог писать ей, был Буелл Ренслоу.
Шайн выслушал весь этот рассказ с напряжением, но ничего в выражении его лица не говорило о том, что он знал об авторе писем от самой Леоры.
– Значит, этот Буелл реально выиграет со смертью своей сестры?
– Естественно. Подарочек более миллиона долларов. Если бы она умерла при других обстоятельствах, мистер Шайн, я, не задумываясь, заподозрил бы его.
– Вы хотите сказать… Если бы вы не застали убийцу во время совершения преступления, вы бы тогда подумали, что это сделал Ренслоу?
– Да.
– Но он же ведь не мог ни войти, ни подняться в комнату, – запротестовал Шайн.
Трип изумленно посмотрел на него.
