Шайн переменил тему и спросил, сколько у них в доме прислуги вообще. Он узнал, что, кроме метрдотеля, персонал состоял из горничной, кухарки и шофера. Они все жили на втором этаже и ушли к себе около одиннадцати часов тридцати минут. Миссис Трип легла спать, а мистер Трип один оставался в библиотеке. Мисс Дороти и мистер Эрнст куда-то вышли, вместо того чтобы принимать «банду» у себя дома.
Майк, выслушав все это, повторил, что хочет видеть мистера Трипа. С видом «тем хуже для вас, я вас предупреждал», метрдотель проводил его по лестнице, и они прошли мимо комнаты, в которой совершилось преступление. Он уже собирался было постучать в соседнюю дверь, когда Шайн услышал голос Трипа, схватил метрдотеля за руку и оттащил назад. Он оттолкнул слугу и жестом приказал ему молчать. Шайн тихо открыл дверь и вошел в маленький салон, который соединял две комнаты. Это была точно такая же комната, как и напротив: Дороти и ее брата.
В кресле, спиной к двери, сидел Трип и говорил по телефону. От сигары, положенной в пепельницу, поднимался голубоватый дымок. Он был в халате из черного шелка, отделанного желтым.
– Ваши инсинуации меня совершенно не пугают, – сказал он. – Я не стану долго выслушивать ваши глупости. Если вы хотите, чтобы я говорил с вами, назовите мне свое имя.
Шайн неслышным шагом подошел по толстому ковру к Трипу в тот момент, когда тот, повесив трубку, наклонился, чтобы взять свою сигару.
Только тогда он и почувствовал присутствие Шайна. Он резко повернулся и ядовито заметил:
– Как это вы проникли сюда и что это за манера подслушивать чужие разговоры?
– Я же ведь детектив, – ответил Шайн с иронической улыбкой. – Я не хотел прерывать такие заманчивые предложения и ждал конца разговора.
– Вы не лишены сообразительности, Шайн! После того что произошло в моем доме вчера вечером, на вашем месте я бы не решился прийти сюда.
Нисколько не смущаясь, Шайн подвинул себе кресло, не дожидаясь приглашения, сел и закурил сигарету.
– Если даже допустить, что Дарнел задушил вашу жену, вы так же ответственны за это, как и я.
Трип покраснел от злости и сделал над собой усилие, чтобы говорить спокойно.
– Лучше уходите, Шайн. Я совсем не имею желания позволять вам оскорблять меня.
– Нет, дорогой Трип, я обязательно останусь, и вы выслушаете меня до конца. Не забывайте, что я-то ведь знаю, по какой причине сюда приходил Дарнел, почему он влез именно в это окно и почему он поднялся в эту комнату ночью.
Трип выпустил клуб дыма от сигары, прежде чем ответить.
– Я уже дал свои показания полиции, и она удовлетворена ими. Вы мне его прислали, потому что я нуждался в охране из-за угрожающих писем, которые получала моя жена.
Шайн прикинулся ошеломленным.
– Так вот что вы теперь выдумали? Мне хотелось знать, как вы сможете объяснить все это.
Трип посмотрел на него и сказал:
– Если вы будете противоречить мне, то сделаете только хуже для себя. У вас ведь нет никаких доказательств, а полиция имеет эти угрожающие письма.
– Вы хотите сказать, что эти письма действительно существовали? – воскликнул Майк.
– Естественно. И я готов поклясться, что я и вам говорил о них вчера.
Их взгляды встретились. Широкие рыжие брови Шайна нависли над серыми глазами. Ему только хотелось выяснить, знал ли Трип о визите своей жены к нему накануне?
– Да… Я начинаю немного понимать, – пробормотал он. – Я полагаю, что ваша жена не знала истинную причину присутствия Дарнела в вашем доме?
– Естественно. Подобного рода дело только и могло быть проведено совершенно секретно. Как вы могли себе представить, что моя жена согласится продать свои драгоценности? Да ни за что на свете! Ей было совершенно наплевать на то, что я так нуждался в крупной сумме денег.
– Я начинаю видеть вас в настоящем свете, Трип. Вы подонок, король прохвостов. Вы не только хотели обмануть страховое общество, но и украсть драгоценности вашей жены, заставляя ее верить в ограбление.
Жаль, что этот случай все испортил.
– Моя жена, – холодно заявил Трип, – была очень скупа и была тиранкой. После нашей свадьбы она всегда испытывала наибольшее удовольствие, когда видела, что мои дети и я вынуждены обращаться к ней за милостыней. Она выдавала на нищенские суммы. Она не только отказалась сделать меня распорядителем завещанного ее отцом, но заявила, что сама будет распоряжаться своими деньгами.
– Но ведь эти деньги были ее, разве не так? – проворчал Шайн.
Трип поджал губы и ничего не ответил. Майк рассматривал его надутое лицо. Он понимал навязчивую идею этого человека, перешедшую просто в манию. Трип считал, что он подвергался притеснениям. В его понятии обокрасть одновременно свою жену и страховую компанию было актом справедливости.
– Хорошо, я сообразил. Я понял, что вы не сказали правду полиции. И не бойтесь, я-то уж им не скажу ничего. Это совсем не устроит мои дола.
Если же узнают, что я помог вам совершить преступление, то мне и от этого не будет никакой пользы. Но, возвращаясь к угрожающим письмам, я хочу знать, где они сейчас находятся?
