Она несколько секунд помолчала, видимо, серьезно обдумывая свои слова, потом сказала:
– Это, без сомнения, какой-нибудь ненормальный, который знал, что у нее есть деньги. – И тут же добавила:
– А вы знаете, что сегодня пришло еще одно письмо?
Майк подскочил.
– Еще письмо с угрозами?
– Ну да. Вы этого, значит, не знали? А я-то считала, что раз вы детектив, то должны знать все.
– А что это было за письмо? Откуда оно прибыло?
– Оно было такое же, как и те, другие. Напечатанное на машинке и опущенное в Майами. Почтовая печать на нем вчерашнего вечера, а папа сказал, что это пускает вашу гипотезу о том, что ваш человек не виновен в убийстве, на ветер. Потому что если бы автор писем задушил Леору, то он никогда бы не послал новое письмо вчера вечером. Если это, как вы говорите, делал Карл, то есть писал их, то это лишний раз доказывает, что никогда, никого он не убивал.
– Это еще совсем ничего не доказывает, – возразил ей Шайн. – Кроме того, что автор этих писем думает просто таким образом выпутаться из этого дела и отвести от себя подозрения.
Шайн закурил новую сигарету и мрачно смотрел некоторое время на ковер. Дороти наблюдала за ним, немного наклонив на бок голову. Дважды она открывала рот, чтобы сказать что-то, но не сказала ничего.
Потом она поднялась с шезлонга и прошла мимо него.
Он, казалось, совершенно забыл о ее присутствии.
Она уже подошла к двери самой спальни, когда около камина за ширмой мелодично зазвонил телефон.
Дороти повернулась, а Шайн вдруг тряхнул головой как человек, который только что вышел из воды.
Он посмотрел на ширму, потом на Дороти. Телефон замолчал.
– Это что, параллельный телефон? – спросил он.
– Да. Прислуга уже ответила внизу.
Они немного подождали.
Телефон больше не звонил, но через некоторое время раздался стук в дверь.
– Да?
Очень спокойно Шайн смотрел на Дороти. Дверь отворилась, и горничная заявила:
– Это звонил кто-то, чтобы узнать, здесь ли находится мистер Шайн, мисс. Я сказала, что, кажется, здесь, и тот мистер сказал, что сейчас приедет сюда, и повесил трубку.
Шайн небрежно поднялся с места.
– Создается впечатление, что это собаки из своры Майами Бич, которые гонятся по моему следу.
Не торопясь, он направился к двери и добавил:
– До скорого свидания в «Телли-Хо».
Выйдя за дверь, он быстро спустился по лестнице, побежал к своей машине, сел в нее и быстро поехал в сторону Майами, где у него еще был маленький шанс не оказаться в тюрьме. Но теперь у него появились очень и очень сильные сомнения, что такого небольшого промежутка времени ему не хватит для окончания дела Трипа.
Шайн остановился у первого же аптекарского магазина на Бискайн-сквере в Майами и, подойдя к автомату, позвонил к себе в отель из телефонной кабины.
Служащий, взявший трубку, ответил ему, что Филлис еще не возвратилась и не звонила больше. Он повесил трубку и позвонил Виллу Жентри, голос которого был полон беспокойства.
– Боже мой, Майк, что это с вами делается? Вы бьете морды всем подряд и по очереди! Я очень хочу помогать вам и оберегать вас по возможности, но нельзя же так злоупотреблять этим! Вы же все-таки не имеете права бить людей вроде Пантера!
– Ах нет? А почему бы и нет, Вилл?
– Ради бога, Майк, да будьте же благоразумны!
– Это накапливалось уже давно, Вилл. Он меня просто вывел из терпения. А что сказал вам этот мелкий подонок, что он собирался сунуть меня в тюрьму, когда я появился?
– Конечно. Это ни к чему хорошему не приведет. Сопротивляться аресту и набрасываться на полицейского, когда тот находится при исполнении служебных обязанностей! Все это может вам обойтись очень дорого, мой дорогой. Если вы сейчас сунете свой нос в Майами, я сам буду вынужден арестовать вас, хотя я и не симпатизирую этому Пантеру!
– Согласен, полностью согласен с вами, Вилл, – вздохнул Майк и проговорил усталым голосом: – Я согласен, что создаю своим друзьям трудную жизнь. Вы очень много сделали для меня, и я никогда этого не забываю, Вилл. Если вы хотите отправить за мной машину, то я звоню вам с угла Бискайн-сквер и Двадцатой улицы, из телефонной кабины.
– Полно, Майк, вы ведь понимаете что к чему. Я не могу себе позволить возражать против того, что задерживают человека на том основании, что он мой друг.
– Я знаю, я знаю, Вилл. И знаю то, что нельзя слишком многого требовать от дружбы, даже самой бескорыстной.
Майк услышал подавленное ругательство и стал улыбаться, в то время как Жентри продолжал:
– Я сделаю что угодно для вас, Майк, но существуют же пределы благоразумия. Этот малый Трип, например. Вы знаете, что его подобрали на одной из улиц после того, как его стерли в табак «бродяги», которые обворовали его?
– Да, я узнал об этом. Это очень шикарно с вашей стороны, Вилл. Я не был бы к вам в претензии, если бы вы обвинили меня в этом. Я не сержусь, я знаю, когда я захожу слишком далеко.
