Я обернулась к Джулиану. Его лицо оказалось настолько близко, что я уловила запах свежевычищенных зубов.
— М-м-м, мятная, — мурлыкнула я и, не задумываясь, потянулась его поцеловать.
— Перестань, — пробормотал он, скользнув ладонями к моему затылку. — Нам уже некогда, — и надолго припал к моим губам глубоким поцелуем. — Какая же ты соблазнительница, — произнес он, оторвавшись наконец от моего рта. — Ну вот, оставил твои губы без блеска.
Я кончиками пальцев стерла улику с его губ.
— Сам виноват — пришел сюда весь такой обаятельный. Как тебе мое платье?
— Такое, что хочется стянуть его с тебя.
— То есть тебе нравится?
Я покружилась перед ним. Жемчужно-серая многослойная юбка поплыла вокруг меня, мягкими складками окутывая тело с весьма непристойным намеком. Вынуждена признать, эти кутюрье знали толк в своем деле.
— Возмутительно. Всякий находящийся там мужчина будет помышлять о том же, о чем и я. — Он опустил взгляд ниже и насупился.
— Это называется: бюстгальтер «пуш-ап», Джулиан, — охотно подсказала я.
— Черт знает что.
— Кстати, это была твоя идея, помнишь? Я всего лишь выполняю твои распоряжения.
— Больше похоже на месть. Хорошо же, ладно. — Он чуть отвел в сторону локоть. — Идемте, миссис Эшфорд?
— Благодарю, капитан Эшфорд. — Взяв его под руку, я подхватила с комода изукрашенный каменьями клатч. — Смею заметить, — добавила я, когда он повел меня к дверям, — сами вы выглядите просто восхитительно.
— Все тот же старый смокинг.
— Однако он так замечательно на вас сидит.
Так мы сошли по лестнице, где нас поджидал Эрик — мой новый верзила-телохранитель, уже стоявший наготове, точно двуногий доберман-пинчер в стойке.
Уже внизу Джулиан выпустил из-под локтя мою руку, придержав за пальцы.
— Господи, Кейт, — воскликнул он, — ты прямо ледяная!
— Это нервы.
Джулиан обхватил ладонью мои пальцы и кивнул Эрику, чтобы тот вывел нас через парадную дверь на крыльцо и далее — к черному седану, пристроившемуся у тротуара.
У меня как будто раздвоился разум: один игриво и радостно кокетничал с Джулианом, как будто все было в абсолютном порядке, как нельзя лучше, другой же напряженно высчитывал, на каком я должна быть уже сроке. После задержки я выждала еще добрую неделю, уповая на лучшее, прежде чем наконец решила сделать тест, — и даже тогда я, как ни странно, была дико удивлена при виде двух голубых полосок. Боже упаси, я ну никак не могла быть беременной! Мы же совсем к этому не стремились! Всего какой-то месяц без таблеток! Иные пары вон годами пытаются зачать дитя. А мы что? Бумс — и готово? Уже в залете? Нет, это совершенно невозможно.
Тут я почувствовала, как все тело вдруг прошибло мерзким холодным потом. Это что, приступ тошноты? Ради бога, нет! Пожалуйста, пусть это будет просто от нервов, а вовсе не от беременности!
— Ты в порядке? — внезапно спросил Джулиан, вглядываясь в мое лицо.
— Просто очень волнуюсь, — сдавленно хихикнула я. — Я, похоже, еще ко всему этому не привыкла.
— Сегодня все будет намного проще, любимая. Ведь ты сама с нетерпением этого ждала.
Машина тем временем обогнула угол Пятой авеню и, выбравшись на Шестьдесят шестую, устремилась вдоль парковой ограды в сторону Линкольн-центра.
— Знаю. Я должна чувствовать себя счастливой. А особенно ты, большой любитель оперы! Это как раз по твоей части.
— Ну, на нынешней премьере будут давать не в полном смысле оперу, — пренебрежительно поморщился он. — Немного из «Травиаты», немного из «Манон», в последнем акте ожидается «Каприччио». Видимо, это должно стать событием.
— Разве это не важно? Для нас, я имею в виду.
— Важно. — Он театрально вздохнул. — Но я скорблю об искусстве.
— Мы же можем пойти и на другие постановки.
— О да. Когда все это закончится и мы наконец вернемся к нормальной жизни…
Я выглянула в окно, на проносившуюся мимо парковую стену, и тихо сказала:
— Разве мы не можем взять и снова затихариться? Ты теперь — великий спаситель Уолл-стрит, которая сама по себе целая вселенная. И везде теперь мелькает твое потрясающе фотогеничное лицо. — Я тронула его руку. — Ты у нас сущий «идеальный шторм».
Джулиан нахмурился и отвел взор к окну, словно чувствовал себя не очень комфортно наедине с объективной реальностью в моем лице.
