Последние несколько недель больше походили на какое-то сюрреалистическое действо. К тому моменту, как я просыпалась по утрам, Джулиан уже возвращался с переговоров в «Стерлинг Бейтс» — и мой возлюбленный неизменно оказывался настоящим героем. Там, в полном зале банкиров, он единственный делал какие-то весомые шаги, чтобы удержать хлипкий карточный домик от неминуемого развала. Распустив, по сути, «Саутфилд», он почти целиком направил свой капитал на создание новой фирмы, которая, как предполагалось, станет организовывать и проводить торги тех самых неликвидных ценных бумаг, что тянули «Стерлинг Бейтс» к неизбежному банкротству. Затем он и остальных убедил — кого улещая, кого и запугивая — последовать его примеру. В обмен на это Лоуренс потребовал отставки ключевых фигур «Стерлинг Бейтс», распродажи и реорганизации различных подразделений банка в целях увеличения капитала, а также реализации новых, весьма жестких соглашений по управлению рисками.
Разумеется, далеко не в один день определяющая роль Джулиана во всей этой банковской заварухе проступила наружу. Сперва поползли слухи от тех, кто лично присутствовал на заседаниях, потом легенда сама мало-помалу обросла подробностями, превратившись в этакий секрет полишинеля в любящем посплетничать, пресловутом финансовом сообществе. И хотя до сих пор не опубликовали ни одного сенсационного материала в «Уолл-стрит джорнал», не выдали в эфир ни одного интервью по CNBC, однако все уже были в курсе.
— Зачем тебе все это? — порой спрашивала я Джулиана. — Зачем брать на себя командование парадом, зачем так привлекать к себе внимание? Ведь любое твое прикрытие может запросто взлететь на воздух!
— Потому что это надо сделать, — просто отвечал он.
Потому что в мире Джулиана именно так поступали мужчины. Упавшим протягивали руку помощи. И выполняли свой долг без всяких отговорок. И всегда с готовностью шли на необходимые жертвы.
И сейчас я глядела на Джулиана, на его четкий задумчивый профиль, скрывавшийся в голубоватой тени уже угасающего дня, и всю мою нервную напряженность разом развеяло. Протянув ладонь к его обращенной к окну щеке, я развернула Джулиана лицом к себе.
— Джулиан, любимый, — сказала я, и у него настороженно расширились глаза, поскольку я редко когда использовала нежные словечки, — забудь, что я говорила тебе прежде. Для меня большая честь быть твоей спутницей.
На его лице медленно засветилась нежная теплая улыбка, знакомая только мне одной.
— Родная, это честь скорее для меня.
Между тем наш автомобиль миновал наконец Центральный парк, пересек проспект Централ-Парк-Вест и свернул на Шестьдесят седьмую улицу.
— Да, кстати, — как будто выдавил Джулиан, — сегодня ты там встретишься с Джеффом Уорвиком и его женой.
— Ой, а разминуться с ними никак не выйдет?
— Боюсь, что нет. У нас места в одной с ними ложе.
— Мы будем сидеть с ними в одной ложе?!
— Ну, я уже много лет делю с ним ложу в театре. Я понимаю, дорогая, тебе это неудобно, однако, думаю, нам всем удастся держаться в рамках учтивости. Хотя бы ради Карлы, если не чего-то иного.
— С каких это пор ты так печешься о чувствах Карлы? — вспылила я.
Джеффа я, конечно, терпеть не могла, но Карла с ее манерами казалась мне еще хуже. Она, несомненно, станет держаться со мной с той лживой восторженной фамильярностью, которую я вообще на дух не выносила.
— Милая, будь великодушна, — произнес он, беря меня за руку.
— Видишь ли, я не очень-то в этом сильна — в ваших светских любезностях. И мне трудно выказывать дружелюбие человеку, который мне неприятен.
— Представь, что это своего рода игра, — усмехнулся он. — Ему я уже велел проявить максимум приличий.
В ответ я пожала Джулиану пальцы.
— Не понимаю, почему я с самого начала ему не понравилась? Я ведь вроде достаточно неплохой человек…
— Тут дело вовсе не в тебе, — ответил Джулиан. — Он хороший парень, просто старается меня всячески оберегать. И так было всегда. Он еще со школы считает меня чересчур легковерным, излишне падким на новые связи. В общем, позиционирует себя моим верным сторожевым псом.
На последних словах голос Джулиана заметно натянулся, и я резко глянула на него.
— Послушай, — сказала я. — Я понимаю, это все несправедливо по отношению к тебе. Я постараюсь быть умницей, обещаю. В конце концов, в каком-то смысле я ему даже обязана.
— Это как?
— Потому что, — потянулась я его поцеловать, — не будь той книги, я бы, может, так и не смогла бы тебя соблазнить.
Джулиан тихо усмехнулся и вернул мне поцелуй.
— Смею думать, мы бы как-нибудь управились… Вот мы и приехали. — Он отстранился от меня, большим пальцем подтер на моих губах смазанный блеск. — Ты готова?
Я глянула наружу — красная ковровая дорожка, туча фотографов. Это ж как перевернулась моя жизнь!
— Ладно. — Я глубоко вдохнула. — Сделаем и это дело.
— Я буду рядом.
