Что ж, важна была сама попытка. Как гласит одна давняя мудрость: держи друзей близко, а врагов — еще ближе.[62]
На свадебную церемонию Джулиан прибыл за рулем своего темно-зеленого «Мазерати», по пути забрав Артура Гамильтона. Меня же доставил Генри на черном седане — с Эриком на переднем сиденье и Чарли на заднем, рядом со мной.
— Ни хрена себе! Я что, получается, у тебя типа подружки невесты? — откинулся Чарли на спинку сиденья.
Он чрезвычайно был польщен своей значимой ролью в нашей с Джулианом жизни, хотя, что касается моей жизни, я не очень-то понимала, чем он это заслужил.
— Только на моей свадьбе без ругательств, ладно?
— Какого хрена?! Ладно, шучу, — быстро добавил Чарли при виде моего лица. Он покусал губы, напряженно придумывая, что бы подходящее случаю сказать. — Отлично выглядишь, — сообразил он наконец.
— Спасибо.
Я в очередной раз критически оглядела свой наряд: хорошо подогнанное платье-футляр до колен цвета слоновой кости, с изящным широким вырезом горловины — не совсем белое, но и не беж. То, что надо для гражданской церемонии.
Тут Чарли расплылся в ухмылке:
— А ты, должно быть, в залете, да? Такая спешка!
— Заткнись, Чарли! — прошипела я, чувствуя, как краска заливает щеки.
Его улыбка враз улетучилась.
— Мать, ты чего, правда, что ли? Я же просто пошутил. Фигасе! — Он на всякий случай покосился на мой живот, точно в любой момент оттуда мог выскочить ребеночек. — Так вот чего тебя черти замуж понесли! Охренеть!
— Хм, Чарли… А можно не сквернословить?
— Прости, подруга.
— И вообще, это секрет, понял? В высшей степени секретная информация.
— Все, надежно, как в склепе. И ключ выброшен. — Он помолчал с минуту, потом спросил: — А можно я буду крестным отцом?
— Обойдешься.
Вместо того чтобы подвезти нас к зданию Бюро бракосочетаний, что мы посетили накануне, Генри подкатил к грязно-белым стенам городской мэрии, остановившись возле боковой двери, выходящей на Бродвей. Не успела машина остановиться, как Эрик быстро распахнул дверцу и буквально затолкал нас в помещение. Кто-то уже ждал внутри, чтобы сопровождать нас дальше, — весьма нетерпеливого вида господин, совершенно не похожий на обычного служащего мэрии. Он провел нас к площадке лифтов и оттуда по лестнице вверх, к роскошно отделанному залу ожидания.
— Мистер Лоуренс уже там, — сообщил наш провожатый, кивнув на дверь, и, когда мы подошли к ней, повернул ручку.
Передо мной раскинулась похожая на кабинет, просторная комната с высоченным потолком, где имелся лишь большой блестящий антикварный стол да пара стульев перед ним, похожих на страждущих у алтаря. Джулиан стоял у высокого тройного окна, беседуя с Артуром Гамильтоном и еще одним мужчиной смутно знакомого вида. Где же я могла видеть прежде этот профиль?
Когда мы вошли в кабинет, все трое повернулись, но все мое внимание было приковано к Джулиану, безукоризненно одетому в темно-синий, великолепно сидевший на нем костюм и белую сорочку. В его золотистых волосах переливался свет, сияющая лучистая улыбка не давала отвести глаз. Он выступил вперед и протянул мне руку. Едва я коснулась ладони Джулиана, его пальцы тут же крепко обхватили мои.
— А вот и наша очаровательно смущенная невеста, — сказал другой мужчина, и при звуке его голоса в мозгу тут же полыхнуло узнавание. — Начнем?
Все прошло коротко и без затей, без цветастых оборотов красноречия. Прозвучали простые, всем знакомые слова брачной клятвы, зачитанные мэром Нью-Йорка и повторенные каждым из нас искренне и убежденно: «Я, Джулиан, беру в жены тебя, Кейт…», и «Я, Кейт, беру в мужья тебя, Джулиан…», и «это кольцо как символ брачного обета…», и далее — «Властью, данной мне администрацией города Нью-Йорка…». И мы наконец стали мужем и женой.
Джулиан склонил голову и нежно поцеловал меня в губы, затем поднял мою руку и поцеловал в платиновое колечко, появившееся на пальце рядом с изящной алмазной полоской, что он преподнес мне в мае. Я даже как-то не подумала заранее о кольцах, но когда пришел мой черед надеть ему на палец кольцо, оно неожиданно появилось в моей руке и теперь сияло золотом на безымянном пальце его левой руки.
Я вновь посмотрела на свое кольцо, потом подняла взгляд к красивому и мужественному лицу моего супруга, к его сияющим зеленовато-голубым глазам и мягкому изгибу улыбающихся губ — и поняла вдруг, что все случившееся вовсе не являлось излишней формальностью.
— Ты мой, — улыбнулась я. — Мой муж.
— Да поможет тебе Бог, — прошептал он в ответ, на краткий миг прикрыв глаза.
Затем мы повернулись за поздравлениями к Чарли и Артуру.
— Слушай, это было что-то потрясающее! — сказал мне Чарли и впрямь с восторженно-потрясенным видом. — Никаких цветов и прочего дерь… ерунды! Только самое главное! Сильно, подруга! Пробивает!
Я повернулась к Артуру:
— Благодарю вас! Спасибо, что сюда пришли и стали нашим свидетелем.
Глаза у Гамильтона были влажные.
— Для меня это большая честь.
