Корабль цвета меди, имевший форму пули, стоял на опорах плоским днищем вниз. Через нижние иллюминаторы был хорошо виден центр управления, по которому сновали люди. Перфидизийская планета устроила им торжественные проводы – небо прояснилось и стало почти голубым, солнце же светило так, что едва не грело. Поля жизнеобеспечения стали ненужной роскошью, которая помимо прочего могла «притупить эффект». Нестор посоветовала ему ограничиться специальным костюмом и дыхательным аппаратом.
Неожиданно иллюминаторы потемнели. Пронзительная сирена известила сторонних наблюдателей о запуске аппарата. Земля задрожала, но корабль даже не сдвинулся с места. Кавасита знал единственно то, что посадочные модули приводятся в движение не топливными реактивными двигателями, а чем-то иным. Тем не менее, что-то должно было толкать их вверх… Эта мысль заставила его перевести взгляд на днище аппарата. Корабль тем временем начал светиться. Бетонное покрытие зашипело и покрылось сетью трещин. Вой двигателей становился все громче и ниже. Наконец, аппарат оторвался от поверхности планеты и медленно взмыл на высоту десяти-двенадцати метров, после чего взревел и стремительно унесся ввысь.
– Интересно, как они выдерживают такие перегрузки? – спросил Кавасита, когда шум смолк.
– В скором времени вы испытаете нечто подобное, – усмехнулась Нестор. – Не беспокойтесь. Гарантирую вам массу новых ощущений.
Кавасита кивнул.
– Я много думал, но беспокойство меня не оставляет…
– Вы чего-то боитесь? – спросила Нестор.
Он отрицательно покачал головой.
– Чего здесь бояться? – спросил он. – Меня уже давным-давно ничто не пугает…
– Он ничуть не меньше корабля перфидизийцев… – пробормотал Кавасита, глядя на изображение корабля Нестор, появившееся на экранах кают-компании. – И на стойках такие же слезинки… Все то же самое… – Его голос задрожал.
– Это не случайное совпадение. Корабли такого типа созданы для путешествий в пространствах высокого уровня, что находит отражение в их конструкции. Впрочем, я здесь не сильна. Лучше спросите об этом у моих инженеров.
– Я никогда не видел таких звезд…
– Пожалуйста, дайте увеличение две тысячи. Квадрат девять-запад-девять-север, – попросила Анна. Экран на миг поблек, но тут же засветился вновь. На нем появилось яркое изображение газового кольца, окруженного звездами галактического диска.
– Это Лилли, остатки сверхновой. Красиво, не правда ли? И при этом ценно. У нее все еще существует несколько планет, одна из которых является оголенным ядром газового гиганта. Разработкой недр этой планеты занимаются «Юнайтед Старс»… Кирил, как называется эта необыкновенная планета?
– Амаргоза, – ответил пилот через интерком.
– Из оболочки суперновой на Амаргозу попала масса сверхтяжелых элементов, необходимых для строительства таких кораблей. Однако поверхность планеты состоит из твердого водорода. Центральный город пришлось изолировать термальными экранами. Я никогда там не бывала – ЮС меня на Амаргозу не приглашал, но, возможно, я, все-таки, увижу ее собственными глазами. Теперь посмотрите туда, за тень корабля. Видите это кольцо звезд? Они окружены столь интенсивными радиационными полями, что подлететь к ним обычным образом невозможно. Если же корабль пытается достигнуть этих миров в пространствах высоких уровней, он попросту исчезает. Мы подозреваем, что это крепость эйгоров, но не знаем, находятся ли они там и поныне. В настоящее время Центр ведет с ними переговоры, пытаясь разобраться в происходящем. Иметь под боком феномен такого рода и не знать, что он собой представляет, – вещь опасная.
– Сколько тут всего, – задумчиво пробормотал Кавасита. – Вначале я думал, что жизнь уже прошла, и я умер. Скажите, а это скопление свезд, которое видится с Земли, до сих пор называется Млечным Путем?
Нестор утвердительно кивнула.
– В моей Японии о нем было сложено немало историй. Он назывался Небесной Рекой. На одной ее стороне жила женщина, которая постоянно что-то ткала, на другой – ее возлюбленный, который мог переправляться через реку только в седьмую ночь седьмой луны. Некоторые считали, что после смерти человек пересекает эту реку и превращается в звезду. Я оказался на другой стороне Небесной Реки, но так и не умер. После такого чуда меня не удивишь уже ничем… Зачем мне все это?
– Вы заблуждаетесь – возразила Анна. – Здесь есть на что посмотреть.
Кавасита покачал головой и усмехнулся.
– Существует и такая вещь, как поэзия…
Анна ответила улыбкой на улыбку.
– Женщина не мужчина. Ей вовсе ни к чему быть поэтом.
– Среди лучших поэтов Японии есть и женщины. Мужчин больше занимали такие вещи, как война или политика.
– Хм… Возможно, в глубине души я чувствую себя мужчиной. Моя поэзия – это мои поступки. Уж лучше я выступлю в качестве предмета вдохновенья для натур, настроенных на поэтический лад. Мне важно обладать известной свободой и делать то, что мне нравится. С другой стороны, меня нельзя назвать сухарем. Просто порой трудно найти верные слова, понимаете?
Они вновь услышали голос пилота.
