– Два года назад я унаследовала изрядную долю семейного богатства, которая до этого принадлежала Джойанес. Дедушка умер в том же году и тоже завещал свое состояние мне. Эти деньги во многом ушли на переделку "
– Хм… Ты заинтриговала меня больше, чем прежде. Теперь мне бы хотелось узнать кое-какие детали… Как бы тебя на это сподвигнуть…
– И не надейся.
Какое-то время они лежали молча, прислушиваясь к шуму моря и скрипу снастей. По палубе продолжал барабанить дождь.
– – Я читал, что один японец занялся серьезным изучением истории, – сказал Кавасита. – Когда же я дошел до его реконструкций, меня стал разбирать смех. Я не смогу вжиться в ваше время и потому могу со спокойной душой покинуть Землю. И, все-таки, тот человек, о котором я говорю, отличается от всех прочих. Я хочу задать ему несколько вопросов и понять насколько он соответствует своему занятию.
– Кто он? – спросила Анна.
– Служка. После этого мы сходим в музей.
Заповедник Кюсю походил на изумруд, обрамленный мрамором. Впрочем, заповедник занимал далеко не всю территорию острова. В Кагосиме, например, находились парк развлечений, культурный центр и морская протеиновая ферма. Любителей покататься на водных лыжах по Кагосимской Бухте предупреждали, что здесь можно встретиться с гигантским кальмаром или китовым окунем.
Кюсю показался Кавасите до боли знакомым. Его до глубины души тронул городок Модзи. Прежде он носил название Модзигасеки и начинался с укрепления, воздвигнутого домом Тайра, незадолго до их поражения в морском сражении при Дануре. Битва эта произошла в проливе Симоносеки, находившемся неподалеку от Модзигасеки. Будущий родственник Каваситы – вернее, Токимасы – Йосицуне укрепил влияние Минамото, победив их противников Тайра. Но Йосицуне не смог уйти от своей кармы: сначала он потерял в бою юного императора, затем – и это было куда важнее – лишился Священного Меча. Йоритомо, первый всевластный
Анна дернула его за рукав, и он тут же пришел в себя. Она улыбнулась и, показав на перекресток, напомнила, что пора сворачивать. Модзи выглядел так же, как и в двенадцатом столетии, по его улочкам бродили люди в соответственных одеяниях. Далеко не все были японцами. Конечно, среди них встречались и местные жители, но здесь же слонялись и дюжие блондины. Слышалась английская, русская и китайская речь. Кавасита нахмурился. Его воспоминания о том времени, когда он превратился в Токимасу, были достаточно путаными и противоречивыми. Однако, стоило им покинуть людную улицу и войти в чистенький деревянный каркасный домик со стенами из тончайшей рисовой бумаги, он вздохнул с облегчением. Они оставили свою уличную обувь в небольшой прихожей, где их приветствовала молодая японка, открывшая перед ними седзи[7] и проводившая их в приемную. Здесь она подала им зеленый чай и предложила сакэ, причем проделала все это без особых церемоний. Традиция нарушалась, но подавляющее большинство гостей наверняка даже не подозревало об этом. Место ритуала заняла вежливость, и в этом Кавасита не увидел ничего дурного. Что поделаешь. Времена-то теперь иные…
Они сели на подушки, лежавшие на покрытом
– Красиво… – прошептала Анна. – Там, под куполом, ты жил примерно в такой же обстановке?
Кавасита задумчиво кивнул.
– Если мне ничто не мешало. Я пытался жить как можно проще.
В комнату вошел невысокий мускулистый человек с выбритой головой, одетый в простое черное кимоно. Он улыбнулся и низко поклонился гостям.
– Нестор-сан, Кавасита-сан, вы оказали мне большую честь. Я – Ихиро Ямамура. Кавасита-сан, мне очень жаль, что нам пришлось отказаться от обычных ритуальных формул. Сделали же мы это единственно из-за Анны Нестор, которой неведомы их подлинный смысл и значенье.
Анна невольно обратила внимание на его черные глаза и натруженные, загрубевшие от тяжелой работы руки. Кто бы мог подумать, что на Земле еще существуют такие люди…
Кавасита поклонился и ответил хозяину по-английски:
– Ну что вы. Вам не за что просить прощения…
