Авилэн любила приходить в это место. До возвращения Теттио она почти каждое утро взбиралась сюда, чтобы понаблюдать за тем, как яркие лучи солнца рассекают ещё тёмное ночное небо, озаряя светом сначала поля и леса у самого горизонта, а затем и Ноэлон, его дома, арки и, в конце концов, дворец. В какой-то мере крыша заменила ей библиотеку, ведь тут было так же спокойно и одиноко, в хорошем смысле этого слова. Авилэн всегда стремилась сбежать от общества, в котором ей суждено было родиться и провести всю жизнь до самых последних дней. Была бы она хотя бы герцогиней, то могла бы ещё скрыться от обязательств, оставить всё за спиной и начать новую жизнь. Но она принцесса, единственная наследница престола Ноэлона, к тому же, уже овладевшая тайнами ноэлонской магии, что неотвратимо закрепило её на позиции будущей королевы, на этой пресловутой мёртвой точке, от которой ей большей никуда не деться. И единственным, что хотя бы создавало иллюзию выбора, были эти вот ночные или утренние вылазки. До некоторого времени.
Ирнан – милый парень, но с ним Авилэн не может забыть о своей предопределённой судьбе, ведь он сам рождён в королевской семье, сам из той же среды, что и принцесса. Да, непринуждённые беседы с этим наивным пареньком помогают ослабить оковы, опутывающие её душу гадким словом «титул», но это всё не то, не так…
Изначально посещая Призрака только с возможностью слышать лишь его голос, Авилэн даже не подозревала, что через несколько лет их дружбы, ей будет позволено спуститься в его покои, в обитель того самого Духа, который в глазах одних кажется ужасным и зловещим приведением, а других – благодетельным и заботливым покровителем. Приходя к Призраку поначалу от скуки и одиночества, какое испытывает любой ребёнок, обделённый родительским теплом, Авилэн и представить себе не могла, что однажды будет нуждаться в Теттио и визитах к нему, если не как в воздухе, то, как в ежедневном сне – минимум.
Авилэн уже давно заметила, что Теттио и Ирнан – две абсолютные противоположности.
Теттио умён, начитан и талантлив. Чего стоит хотя бы его музыка, которую он так искусно умеет извлекать из органа. Теттио никогда не выражает каких-то бурных эмоций (или, может быть, из-за маски просто не видно), он беспристрастен и немного отчуждён, Авилэн с трудом удаётся заставить его улыбнуться, лишь путём хитрых манипуляций – счастливой улыбкой, звонким смехом или неожиданным, быстрым и при этом плавным движением тела, больше похожим на танцевальное па. Порой Авилэн кажется, что он совершенно не увлечён беседами с ней, но, стоит Авилэн хоть на минуту усомниться в искренности Призрака, как тот внезапно проводит рукой, облачённой в перчатку, по её серебряным волосам, трепля их. И вот принцесса уже откинула все лишние мысли и продолжила непринуждённо общаться с другом, и лишь лёгкое покраснение на щеках выдавало её смущение. Теттио был её опорой, незаменимой частью её жизни, был тем, с кем Авилэн чувствовала себя не как принцесса, не как королева, а как простая, не влачащая на своих хрупких плечах бремя власти и ответственности за целый народ, девушка. Он никогда не заговаривал о её долгах и обязанностях, не корил за излишнюю неуклюжесть или простоту слов, не читал бесконечные нотации, по поводу и без, но относился к ней, как к равной, не возносил до уровня божества и не уничижал до уровня несмышлёного ребёнка, который не способен отличить вилку для салатов от вилки для мяса. Теттио просто был рядом и ничего не требовал взамен.
Ирнан не блещет ни умом, ни талантом, но он так добр и умилительно глуп, что Авилэн временами едва сдерживается, чтобы не взять юношу за пухлые щёки и не потянуть их в стороны, словно бабушка, желающая затискать внука. Несмотря на свою полноту, неловкость в движениях, Ирнан всё равно производит впечатление молодого человека, способного защитить и себя, и кого-то, кто в этом нуждается. И Авилэн удивляет эта его черта. Ирнан не был лишён благородства и мечтал однажды стать настолько сильным и крепким, чтобы носить на руках не только Авилэн, но и тела убитых на охоте животных и врагов. И он уверенно шёл к своей цели, упорно тренируясь и не унывая, если получал лишний синяк. За то время, что «принц дикарей» (Хостибиусы всегда славились вспыльчивым характером) гостил у принцессы Ноэлона, она почувствовала к нему необъяснимую, сильную привязанность, которую не могла назвать ни любовью к другу, ни симпатией к юноше. И Авилэн жутко обрадовалась, узнав, что семья Хостибиусов решила остаться в доме Ноэтрибиусов ещё на две недели (на самом деле, королева Фелистин, видя, как улучшилось состояние её дочери с приездом друга детства, упросила его родителей погостить ещё).
Авилэн уже давно заметила, что Теттио и Ирнан – две абсолютные противоположности, но одно их всё же объединяет: они одинаково близки принцессе, и она не представляет свою жизнь ни без одного, ни без другого.
