Я все еще от века не отвык,В моем двадцатом — страхи и привады,Кулючу впрок, кочующий куликУ кулича родительской левады.О том, что тень свалилась на плетеньИ к неминучей горестной досадеКрестьянство обломали, как сиреньСноровистую в сорном палисаде.Но все же, осиян иль окаян,Век близок мне не бомбою ато́мной,А как хмельной колодезный ирьян,В жару даримый матушкой укромной.

Сам он однажды сказал с некоторой горечью о себе и любимой родине:

Не бранил житья,Не хвалил,А людей квелил,Красоту ломал копья,И в итоге сих полумерГолова мояИ страна мояПоусохли вдруг на размер.Я детей узнавал в лицо.И душой в тернахШироко шалилВ стороне от былых лесов.И не зряч, не слеп,Сыплю соль на хлебИ сулю судьбе неуют.Коль теряет крепьГулевая степьИ сверчки зарю не куют!

Вот он, веселый, отчаянный на фотографии в журнале «Отчий край» с копной пахучего сена на вилах. Тащит ведь и не надорвется! Вот ведь городской житель с живой крестьянской душой!

Читатели всегда ждут его стихов. Поэзия его пахнет чабрецом и донником. Иначе и быть не может — Хопер и Бузулук, откуда он родом, испокон веков были истинно казачьими местами. Удивительный поэт, которого любят и знают в России.

<p>Снегирь на рябиновой ветке</p>

Татьяне Брыксиной… Впрочем, какое мне дело до ее возраста? Женщине ровно столько лет, на сколько она себя чувствует. Не буду я бестактно забираться в дебри, тем более что пишу я не просто о женщине, я пишу о поэте. И биографию ее я пересказывать не буду. Зачем? Она это сделала сама. И сделала хорошо — многие даже всплакнули над страницами её книги «Трава под снегом и другие истории». Серия автобиографических повестей расскажет о человеке куда больше, чем это смогу сделать я. Биография у нее непростая, потому и книга получилась интересная — она сохранила дух времени, каждая повесть написана прозрачным русским языком и хранит не только память о событиях, но и человеческие эмоции — задача, с которой может справиться лишь поэт. Причудливость судеб завораживает — переживаешь вместе с героями, заражаешься переполняющими их души эмоциями. И радуешься языку — чистому, красивому, как родниковая вода.

Время и пространство — это среда обитания. Окружающие люди — кислород, дающий нашей героине силы. Встречи, что порою дарит жизнь, определяют дальнейший путь. Приехав из Целинограда, куда занесла ее нелегкая судьба, в город Волжский, Татьяна стала посещать литобъединение «Поиск». Именно в Волжском ей встретился настоящий поэт, из тех кто пишет не от книжной зауми, а от жизни, вел литобъединение Освальд Плебейский, человек неудобный, состоящий из острых углов, на которые постоянно натыкались окружающие. Он научил ее чувствовать стихи. Она писала много, печаталась в местных и областных газетах. Первая книга «Повороты» появилась в 1979 году. А после участия в VII Всесоюзном совещании молодых писателей вышла книга стихов «У огня». Татьяну Брыксину приняли в Союз писателей, тогда еще полноценный и значительный, не растерявший свой авторитет.

Собственно, поэтическая биография не балует прихотливостью, Татьяна повторила путь многих литераторов и осталась бы одним из рядовых поэтов, которых в жизни Волгоградской писательской организации было немало, если бы не одно «но». Татьяна Брыксина — Поэт.

В нынешние времена, когда стихи еще издают, но в руках публики томики этих стихов видишь редко, не изменить себе — задача трудная. Хороший поэт подобен снегирю на рябиновой ветке, так неожиданно он ярок и заметен в мире свободного книгоиздания. Не растеряться, не потерять себя перед безжалостно сминающим всё временем, остаться Поэтом — с этим Татьяна Брыксина справляется.

Вся черная музыка белого светаРасписана бесом на «да» или «нет», —Не верьте, что жизнь умещается в это, —Не ждите ответа…Не ждите ответа…Не ждите ответа…Ищите ответ!

Она его ищет. Ищет постоянно.

Можно ль петь о любви петушиным фальцетом?Можно ль сердце принять с обреченной руки?

И дрожит, дрожит в стихах нить мысли.

Перейти на страницу:

Все книги серии Синякин, Сергей. Сборники

Похожие книги