На фотографиях юная Татьяна часто смотрит испуганно и удивленно: она словно боится открывающегося ей мира и удивляется его многообразию и красоте. Да, у нее ранимая душа ребенка. Только тонко чувствующий человек может написать так:

За что они друг друга не любили,Глаза когда-то знали, но забыли,А может, и не знали никогда,Что на ресницах гордости метельнойДрожат слезинки жалости капельной,Всё остальное — полая вода.

Она жена поэта Василия Макеева. Иногда я удивляюсь тому, как две творчески самодостаточные личности уживаются под одной крышей. И ведь не подломил ее муж. Осталась Татьяна со своим голосом и со своей искренностью: всем тем, что дает право на стихи.

Она в вечных заботах — что-то решает, за кого-то хлопочет, что-то делает, наивно интригует, вечная общественница, которой тесно в стихах. Вокруг нее жизнь, и она торопится решать жизненные вопросы, и это противоречит моим представлениям о поэтах, которые мне всегда казались немного не от мира сего и оттого не слишком подготовленными к современному существованию.

Одно время она занималась переводами с грузинского. Ею переведены книги поэта Мзии Хетагури «Ждите ответа» (М., 1985) и «Здравствуй!» (Тбилиси, 1987). Перевела достойно, о чем свидетельствует премия Маяковского (1985), врученная Союзом писателей Грузии.

Но все-таки лучше всего ей удаются собственные песни, когда она выплескивает то важное и главное, чем живет и дышит ее душа. Иначе и быть не может. Иногда она это делает безжалостно к самой себе, что удивительно — каждый человек относится к себе гораздо лучше, нежели к другим.

Но как иначе расценить такие ее строки?

Но помутнеет свет в саду,Когда не станет и в поминеМеня…Лишь уголья в каминеОкликнут зябкую звезду.И кто заплачет?Легкий дымЛюбвиУйдет в ночную проседь…Нельзя ни потерять, ни броситьТого, что было не твоим.

Татьяна Брыксина в вечном поиске своего жизненного идеала, в вечном поиске любви, которой ей недоставало в детстве, в юности, в самом недалеком прошлом. Я не о той любви, которая случается у мужчины с женщиной, я о любви той, которая является стержнем нашего существования и обеспечивает гармонию.

Впрочем, и в стихах о любви, где сказано почти все, она ухитряется найти собственную нотку чисто женскую, не похожую ни на чью.

Я имя твое запивала вином,Висок целовала, как тонкую льдинку,А ты сквозь меня, словно сквозь невидимку,Идешь, исчезая в проеме дверном.Я слово твое возводила в закон,Закон соблюдала со страстью рабыни,А ты, от своей угорая гордыни,Молчишь, словно еле со мною знаком…О, свет поднебесный,как трудно любитьМужчину, что плавал с тобой в океане,А выплыл, как ломтик лимона в стакане,И женщину учит в покорности жить.

Думаю, не у каждого современного поэта встретится нечто подобное — стихи, полные нежности и горькой тоски, стихи, в которых трепещет и плачет женская душа. Иногда ей кажется, что она многое сделала когда-то не так, что где-то в прошлом осталось то настоящее, которое могло перевернуть ее жизнь. Увы! Жизнь не имеет сослагательного наклонения.

И я до времени не знала,Что есть душа и естество,Что есть любовь, которой малоЛюбви, похожей на родство.Не склонная к чистописанью,Я поняла: любовь чиста!Чтоб оскорбить ее касаньем,Нужны холодные уста.

Тому, кто влюблен в мир, требуется ответная любовь. Татьяна это чувствует, не зря же однажды она написала такие строчки:

Оттого и расстаться не жалкоС тонким крестиком сонной звезды,Как утопленнице, как русалке,Чья душа холоднее воды…Уплыву — и никто не заметит,И никто не заплачет, что мнеЛишь тепла не хватало на свете,Огонька в непроглядном окне.

Наше время безжалостно к поэтам. Впрочем, когда оно было к ним добрым?

Перейти на страницу:

Все книги серии Синякин, Сергей. Сборники

Похожие книги