— Вы собираетесь признать свою незаконнорождённую дочь? — удивленно поинтересовалась графиня, обернувшись.
— У герцога Д’Арси никогда не будет незаконнорождённой дочери, а только дочь, рожденная в любви и законном браке.
— Ваша светлость, вы изъясняетесь довольно туманно, заставляя меня гадать… — Сильвия смотрела в лицо Д’Арси.
— Сильвия, — герцог взял ее руки в свои и на мгновение поднес их к губам. — Я хочу, чтобы вы стали моей женой! Вы были тысячу раз правы, когда упрекали меня в холодности. Мне казалось, что разговоры о чувствах — пустые слова, что все понятно и без них. Но я ошибался, и эта ошибка стоила нам нескольких месяцев жизни в разлуке и ваших страданий. Мне страшно представить, что вы могли испытать, как вообще один человек может вынести столько, сколько выпало на вашу долю за последние полтора года. Но я смею надеяться, что вы простите меня и согласитесь на мое предложение. Я люблю вас и не представляю себе дальнейшей жизни, если вас не будет рядом! Уверен, что дети смогут понять нас. Поверьте, я никому не говорил таких слов, поэтому мне трудно сейчас. Помогите же мне, Сильвия! Скажите, что я могу надеяться на ваше прощение и благосклонность!
В его словах читалась такая мольба, какую едва ли можно было ожидать от того безжалостного и жесткого человека, каким являлся Д’Арси для всех при дворе. Для всех, но не для своих близких, а теперь и не для Сильвии. Женщина смотрела в его глаза, светившиеся нежностью, и мечтала только о том, чтобы этот мужчина обнял ее как можно крепче и больше никогда не отпускал. Как же она не разгадала, что нужна ему? Разве могла она подумать, что герцог откажется от своего ребенка? Зачем она повела себя как упрямая девчонка и чуть не разрушила сразу несколько жизней? Но теперь она все исправит, ведь еще не поздно!
Сильвия бережно отвела прядь волос с его лица, и прошептала то, о чем боялась даже мечтать все последние месяцы:
— Да! Я выйду за вас, Александр Д’Арси!
